Знакомства | Интим товары | Книги | Видео | Вакансии
в

xxLive.RU

Новости, анекдоты, блоги, форумы, фото: мир эротики и секса.

Приколы RSS/XML

Архив приколов

Приколы

Все приколы интернета: картинки, фото, видео, скрытая камера

Май 2004 - Сообщения

  • Нехуевое масло

    Вадим Петрович выдернул из пачки новый лист белоснежной бумаги и занес над ним маркер как нож. Бумага лежала на столе, готовая к своей участи. Заныла печень. Вадим Петрович отшвырнул маркер, положил на лист громадную желтоватую пятерню, секунду помедлил, а затем резко скомкал листок и щелчком отправил его на пол. Там уже лежало несколько десятков белых комков. Вадим Петрович долго смотрел на них. - Вот! Буттер! — наконец провозгласил он в тишине кабинета, вынул носовой платок и бережно протер лысину, — Буттер! Очень хорошо. Он деловито взял маркер, выдернул из пачки новый лист, но замер.
    - Хрен там. — сказал Вадим Петрович, — Не поймут. Русское надо. Надо-надо-надо... — он постучал маркером по листку, — Василек! Бред. Лесное! С какой радости? Луговое! Опять. Йо-о-оханный...
    - Вадим Петрович натужно потер мясистыми пальцами багровые пульсирующие виски, — Надо что-то новое. «Новое»!
    Вадим Петрович размашисто вывел на весь лист «новое». Задумался. Скомкал бумагу и отправил ее на пол.
    - Вечернее. Утреннее. Луговое... Вот привязалось! Замкнутый круг. Масло «Замкнутый круг»! В писклявом хохоте затрясся лежащий на столе мобильник и поехал, жужжа, к краю.
    - У аппарата. — сказал Вадим Петрович.
    - Ало! Вадим Петрович! Это Скворцов! — хрюкнуло в трубке, — Докладываю: ну как бы первый цех реально пущен! Со вторым как бы маленькая проблема. Ну там канализация не это, короче, стоки надо как бы по-уму делать. Я как бы сейчас говорил с водоканалом...
    - Стоп! — рявкнул Вадим Петрович, — Я должен выслушивать все это?
    - Ну, как бы отчетность. — растерянно сказала трубка, — Возникли незапланированные как бы финансовые...
    - Ты крадешь мои деньги?
    - Нет!! Я потому как бы и...
    - Тогда какого рожна ты крадешь мое время? Рассказываешь про каждый гвоздь? Кто директор — я или ты?
    - Я, Вадим Петрович...
    - Почему у меня должна болеть голова из-за твоих проблем?
    - Виноват, Вадим Петрович...
    - Я тебе уже сто раз говорил — меня это не интересует! Деньги я даю. Пустишь завод, принесешь мне смету.
    - Виноват, Вадим Петрович...
    - Вот так лучше. — смягчился Вадим Петрович, — Ты слово придумал?
    - Вадим Петрович, я как бы...
    - Да или нет?
    - Я как-то... Тут как бы столько дел... Жена придумала, ну как бы, вроде чтоб «Солнечное»...
    - Солнечное?
    - Солнечное. Как бы.
    - Солнечное. Зачем?
    - Ну... — замялся Скворцов, — Масло оно ведь как бы желтое, ну и солнце вроде... Нет?
    - Кретин! Масло желтое когда прогорхлое! Или слишком жирное! А у меня будет масло белое! Четыре миллиона евро! Желтое! Ха! Охуительное будет масло, понял?
    - Понял, Вадим Петрович, буду как бы думать.
    - Чтоб до вечера десяток вариантов! Не можешь сам — тряси жену! Кого хочешь тряси, хоть водоканал! Работягам своим объяви — кто найдет хорошее слово, дам денег. Пусть думают пока цеха монтируют!
    - Трудно это, Вадим Петрович, — неуверенно сказала трубка.
    - Думать трудно?
    - Как бы, слово придумать трудно.
    - А его не надо придумывать! Все слова уже придуманы тыщу лет назад! В русском языке миллион слов! Надо из них взять одно. Готовое. Простое и понятное. Ферштейн?
    - Ферштейн, Вадим Петрович. Но как бы не знаю даже. Вот было бы в русском языке три слова — мы бы с вами сели и выбрали... А когда миллион, тут как бы професионал нужен. Этот, как его... Писатель какой-нибудь. Или поэт что-ли как бы...
    - Поэт! Ты знаешь хоть одного поэта во всей Щетиновке?
    - Ну в Щетиновке как бы может и нет... Хотя как бы двести тысяч жителей... Но в Самаре-то наверняка!
    - Все дела брошу, поеду в Самару поэтов ловить!
    Снова кольнуло в печени.
    - Не долби мои мозги. — сказал Вадим Петрович, — К вечеру с тебя десять вариантов. Ауфвидерзейн! — он нажал отбой. Снова взял в руку маркер, положил перед собой чистый лист, закрыл глаза и попытался представить пачку хорошего масла. Это удалось. На пачке даже виднелась надпись. Вадим Петрович попытался разглядеть название, оно было неразбрчивым, из трех букв.
    - Луч? — произнес Вадим Петрович, — Мир? С закрытыми глазами хотелось спать. Вадим Петрович снова сконцентрировался на пачке, но у той вдруг выросли тонкие ножки, и она резво убежала, неприлично виляя кормой.
    - Сука! — огорчился Вадим Петрович. В кабинет заглянула Эллочка.
    - Минералочки, Вадим Петрович? — спросила она.
    - Слово придумала?
    - Роза.
    - Что — роза?
    - Масло «Роза». Такой цветок красивый.
    - Йо-о-оханный... Элла, значит вот что — достань мне телефоны каких-нибудь поэтов! Я не знаю, писателей!
    - Креэйтеров?
    - Чего? Да, типа того.
    Эллочка вышла.
    - Солнечное. — сказал Вадим Петрович, — Свежее. Здоровое. Вкусное. Мажется хорошо. Размазня! Мобильник зашелся в истерике. Вадим Петрович поднес его к уху.
    - У аппарата!
    - Вадим Петрович! Я как бы тут звонил в Москву брату, он сказал что теперь принято как бы всякого рода водку и закуску называть фамилией с двумя «эф»...
    - У меня ни одной «эф» в фамилии.
    - У меня есть. Я готов фамилию предоставить как бы.
    - Масло «Скворцофф»?
    - Как бы да.
    - Скворцофф?
    - Скворцофф...
    - Ф-ф?
    - Выходит, как бы так...
    - Думаешь? А когда я тебя, ф-ф, завтра выгоню и поставлю какого-нибудь ф-ф-Козлова? Мы с ним этикетки будем перепечатывать? Ф-ф?!
    - Вадим Петрович! Вадим Петрович! Вы как бы меня не поняли!!! Я же совсем не это имел!!! Я имел наоборот — сделать вашу фамилию!
    - Мою фамилию?! На масло?!! Ты с ума сошел, придурок?!
    - Так может вам лучше было бы не масло производить, а...
    - Ты еще меня бизнесу учить будешь! Ты еще мне расскажешь что производить! Вон пошел!! К вечеру десять вариантов!!
    - Уже как бы восемь! — торопливо сказал Скворцов.
    - Двенадцать!!! — взревел Вадим Петрович и со злостью брякнул мобильник на стол.
    В кабинет впорхнула Эллочка с листком бумаги.
    - Нашла, Вадим Петрович. Фирмы по дизайну, рекламе и слоганам. Одна в Щетиновке и шесть в Самаре. Вадим Петрович хмуро посмотрел на листок.
    - Данке шон. Эллочка тихо вышла. Вадим Петрович набрал номер в Щетиновке и прислушался. В эфире долго щелкало и постукивало, словно переговаривалась стая дятлов, затем раздались первые гудки и трубку подняли.
    - Масс-техноложи-консалтин-групп, добрый день? — с придыханием откликнулась девушка, умело придавая каждому слову учтиво-вопросительную интонацию.
    - Главного к аппарату. — хмуро пробасил Вадим Петрович.
    - Как вас представить? — проворковала девушка.
    - Заказчик.
    - Минуточку, переключаю. — мяукнула девушка, крепко зажала трубку ладошкой и развязно крикнула, — Вась, возьми! Ва-а-ась!
    - Ало! — раздался высокий мужской голос. — Вы по поводу визиток? Не привезли пока, ждем, попробуйте перезвонить после обеда.
    - Стоп! — рявкнул Вадим Петрович. — Ты директор?
    - Я. — неуверенно ответила трубка, — А вы?
    - И я директор. — сказал Вадим Петрович. — Есть разговор. Заказ.
    - После обеда. Адрес знаете? — и трубка забубнила привычной скороговоркой, — Улица Партизана Глухаря, дом один. Он там один. Это от вокзала на четвертой маршрутке до конечной, там прямо до напорной башни, в проулок, по доскам через канавку, увидите гаражи — это Красноказарменная, а слева...
    - Стоп. — сказал Вадим Петрович. — Жду у себя в офисе через полчаса. Бульвар Труда, здание Мэрии, четвертый этаж, «Фольксбуттер».
    - Оп-па... — сказала трубка.
    - С собой документ. На кого пропуск выписать?
    - Э-э-э... Цуцыков. Василий Цуцыков.
    - Пока будешь ехать — начинай думать. Ситуация такая — нужно название для масла. Но не простое. Самое лучшее название. Масло новое, сливочное, охуительное. Название должно соответствовать. Ферштейн?
    - Я вас понял.
    - Жду.
    * * *
    Василий Цуцыков оказался тощим человеком лет тридцати пяти, с узким лицом в золотых очках. В руках он нервно сжимал багровую кожаную папку, удивленно косясь на мятые бумажки, раскиданные по кабинету. Длинные волосы были схвачены сзади резинкой. Голубой, огорченно подумал Вадим Петрович, впрочем, какая мне разница? Он кивнул на свободное кресло. Цуцыков сразу расстегнул папку и вынул лист бумаги, исчерканный авторучкой. Вадим Петрович жестом остановил его. Крикнул Эллочке «кофе гостю!», вынул свою визитку и кинул ее вдаль по столу. Цуцыков взял визитку обеими руками.
    - Сметана Вадим Петрович. — прочел Цуцыков торжественно, — Телефон какой длинный, это Москва?
    - Это мобильный, — Вадим Петрович кивнул на трубку, — Через Германию. А теперь слушай меня внимательно, объясняю один раз. Цуцыков поерзал талией в кресле, сложил ладони и замер.
    - Мне пятьдесят пять. — задумчиво начал Вадим Петрович, — У меня небольшой замок под Кельном, жена, две любовницы, две дочки и сын в Америке. Мне ничего не надо. Ферштейн? Вообще ничего. Можешь такое представить? Цуцыков вежливо покивал.
    - Когда я уезжал, у меня было столько денег, сколько ты в кино не видел. Цуцыков вежливо покивал.
    - За мной охотились такие люди, которых ты никогда не увидишь. Цуцыков застыл с полуулыбкой.
    - Теперь уже не увидишь. Столько лет прошло, все поменялось. Я вернулся чтобы делать в России бизнес. Ты слышал, что в Щетиновке строится завод масла?
    - Конечно! — Цуцыков энергично кивнул.
    - Я был на выставке в Бельгии. Купил самого нового оборудования на четыре миллиона евро!
    - Это если в рублях... — Цуцыков задумался и стал чесать лоб над очками. Вадим Петрович щелкнул пальцами, привлекая внимание.
    - Четыре миллиона евро только оборудование! Я построил завод. Я поднял и перестроил пятьдесят коровников. Я буду выпускать масло. Охуительное русское масло! Такого нет даже в Германии! А в Щетиновке будет! Ты сам откуда? Наш, местный?
    - Родился в Щетиновке. — закивал Цуцыков, — Окончил Самарский университет с красным дипломом.
    - Хорошо что местный. — удовлетворенно кивнул Вадим Петрович. — Есть маленькая проблема. Нужно название. Но не просто название. Самое лучшее название для масла. Мы тут думали, думали... Нужны свежие силы.
    - Я готов! — Цуцыков вскинул голову и посмотрел Вадиму Петровичу в глаза. — К какому сроку?
    - Вчера. — сказал Вадим Петрович.
    - И все-таки?
    - Третью неделю бьемся. Завтра я улетаю. Сегодня к вечеру надо решить. Деньги — не вопрос. Дам сколько попросишь. Хоть сто евро, хоть триста, хоть пятьсот.
    - Полторы тысячи... — пискнул Цуцыков и испуганно вжал голову в плечи.
    - Сколько-о-о??! — Вадим Петрович медленно поднялся во весь свой рост и навис над столом, — За одно-единственное слово?!!
    - Такая цена. — пробормотал Цуцыков.
    - Одно слово!!!
    - Разработка бренда!
    - Одно слово!!!
    - В Самаре три тысячи! В Москве пять! Наверно...
    - Ты не в Москве!!! — рявкнул Вадим Петрович. Заныла печень. Вадим Петрович устало опустился в кресло.
    - Да какая разница? Дам и полторы, только придумай.
    Цуцыков важно поправил очки. Вошла Эллочка и поставила перед ним дымящуюся чашку, а перед Вадимом Петровичем — бутылочку французской минералки и бокал. Вадим Петрович жадно опрокинул бутылочку в бокал.
    - Читай, что у тебя готово? Цуцыков элегантным жестом поднес к лицу руку с листком. Точно голубой, подумал Вадим Петрович.
    - Доярушка! Вадим Петрович с омерзением помотал головой:
    - Вот только не надо этого совка! Этих всяких, блин, ударница — доярница — красная заря, без этого! Прошлый век! Масло новое, охуительное, для простых русских людей. Ферштейн?
    - Огонек?
    - Йо-о-оханный...
    - Василек?
    - Тупо! Так и я умею! Это обычное название, а мне надо самое лучшее! Чтоб человек прочел этикетку и остолбенел — вот оно, наконец! Мечта всей жизни! Не пройти мимо! Ферштейн?
    - Весна?
    Ну точно голубой, подумал Вадим Петрович и начал пить минералку.
    - Ласточка?
    - Насрала. Прямо в пачку.
    - Свежесть?
    - Зубная паста.
    - Луговое?
    Вадим Петрович поперхнулся и посмотрел на Цуцыкова.
    - Да с какой радости «Луговое»?!
    - По ассоциации. Коровы-то на лугу пасутся.
    - Но на лугу навоз, а не масло? Ты был на лугу?
    - Солнышко.
    - Думали уже. Понимаешь... Как тебя?
    - Василий Цуцыков.
    - Понимаешь, Василий, название должно быть сильное! Звучное! Могучее! Мощное!
    - Тайфун?
    - Тьфу.
    - Гольфстрим?
    - Да заткнись! Слушай: вот у нас было такое предложение — «Буттер». Буттер — по-немецки «масло». Обсудили — не подошло. Почему?
    - Понятно почему. Получается масло-масляное.
    - Идиот! Просто нужно русское, мать твою! Русское! Ферштейн?
    - Лебедушка? Вадим Петрович вздохнул и перевел тяжелый взгляд на бокал. Бокал выдержал, не рассыпался.
    - Соловушка?
    Вадим Петрович демонстративно разглядывал толкающиеся пузырьки минералки. Сроду не было голубых в Щетиновке, думал он.
    - Пастушок?
    - Может сразу «Петушок»? — перебил Вадим Петрович.
    - Хорошая идея! — обрадовался Цуцыков.
    - Пошел вон!
    - Как? — растерялся Цуцыков.
    - Пешком! Вон отсюда, гомик волосатый! Элла, проводи!!
    Дверь за Цуцыковым закрылась. Вошла Эллочка и унесла нетронутую чашку кофе. Вадим Петрович снова положил перед собой чистый лист. «Русское» — написал он на нем и задумался. Зажужжал телефон.
    - У аппарата. — сказал Вадим Петрович.
    - Ало! Это как бы Скворцов. — раздалось в трубке. — Соловушка.
    - Что-о-о?
    - Как бы «Соловушка».
    - Теперь директор у меня пидор. — вздохнул Вадим Петрович. — Что ж ты, дурень?
    - Жена придумала как бы. А я вот что подумал, может так и назвать как фирму — «Фольксбатер»?
    - Объясняю. Уже сейчас одному объяснял. Название нужно а — сильное, б — русское, г — необычное, е — охуительное. Ферштейн?
    - Будем думать, Вадим Петрович. А стоки оказались как бы в порядке! Ничего не надо переделывать.
    - Так хрена ли ты мне голову морочил?! — Вадим Петрович отбросил телефон и снова взял в руки маркер.
    - Масло «Медведь». — заявил он после долгой паузы. — Это уже хорошо. Это не соловушка. А еще масло «Русская тройка»!
    Он торопливо заскрипел маркером. Перечитал написанное — и бросил листок на пол.
    - Старо и скучно! — объявил Вадим Петрович. — Новые идеи нужны. Элла! Элла! В кабинет заглянула Эллочка.
    - Элла, принеси книг что ли каких-нибудь. Газет. Самых любых! Идеи нужны! Эллочка исчезла. Заверещал телефон.
    - У аппарата. — сказал Вадим Петрович.
    - Вадим Петрович! Это Цуцыков! Можно Вам перезвонить куда-нибудь чтоб не через Германию?
    - Нет!
    - Хорошо! Я придумал русские названия!
    - Говори.
    - Русская тройка!
    - Пфу ты...
    - Это не все! — заторопился Цуцыков, — Есть еще лучше! То, что вам надо!
    - Давай, не томи.
    - Королевское! — объявил Цуцыков.
    - Хм. Королевское?
    - Мне тоже очень нравится! — оживился Цуцыков.
    - Королевское — вот это уже разговор. Неплохо, неплохо. Очень даже неплохо. Хм... А что? Масло «Королевское»! Нет, не пойдет.
    - Почему? — огорчился Цуцыков.
    - Платформа «Короли» и село «Короли» в тридцати километрах. Подумают что оттуда масло. А масло наше, щетиновское.
    - Может так и назовем: «Щетиновское»?
    - Неаппетитно.
    - Наше масло?
    - Глупо.
    - Масло «Новое»?
    - Неоригинально. Масло новое, а название старое. Что там у тебя еще?
    - Царь-масло.
    - Это как это?
    - Ну, есть царь-колокол, царь-пушка, а у нас будет царь-масло!
    - Царь-масло? А ты о бабах думал? Как будут наши бабы в магазине спрашивать? Дайте пачку «царямасла»? Ты о бабах вообще когда-нибудь думаешь?
    - Масло «Зверь». Вариант: «Зверь-масло».
    - Невразумительно. Еще?
    - Ну в общем пока все. Ничего не подходит?
    - Продолжай думать. У тебя уже получается. Чтобы к вечеру...
    - Вот! Царское! — перебил Цуцыков. — Раз «Королевское» не подходит. Дайте мне пожалуйста пачку «Царского масла»! А?
    - Брось. — поморщился Вадим Петрович, — Оборудования на четыре миллиона евро! У царя столько не было. Не надо царей! Не надо совка! Не надо показухи, «Березка», «Медведь», «Русское поле». Не на экспорт делаем! Пока. Для себя, для своих. Наше, новое, охуительное масло! Нужно яркое, неожиданное название! Ферштейн? Включи фантазию! Хватай самые безумные идеи, не стесняйся! И больше думай о бабах! Вадим Петрович отложил мобильник и шумно вздохнул. В кабинет аккуратно вошла Эллочка. Она несла поднос, на котором высилась груда книг и газета. Вот молодец девка, подумал Вадим Петрович, умница, даром что Мисс-Самара. Масло «Элла»? Маслоэлла. Дайте пачку маслаэ-э-э... Блевать. Вадим Петрович осмотрел стопку. Сверху слоями были накиданы одинаковые пестрые томики в тонких обложках. Вадим Петрович развернул пирамиду корешками к себе. Алексей Алексеев: «Приключения Пещеристого», «Дело Пещеристого», «Пещеристый наносит удар», «Вход для Пещеристого», «Выход для Пещеристого», «Пещеристый возвращается», «Гильотина для Пещеристого», «Опознание тела Пещеристого». Вадим Петрович яростно смахнул томики на пол и вытянул наугад книгу в солидном черном переплете. Приоткрыл и засунул палец между страниц. Затем распахнул и поглядел куда попал. «ПОЛИПЪ — древнiе называли такъ каракатицу или спрута». Вадим Петрович глянул на обложку. Так и есть, словарь Даля, третий том. Потянулся за газетой. Районная многотиражка. «Новости города — у приезжего задержаны наркотики». «Сетка-рабица оптом и в розницу». «Чудеса «Зеленой аптеки» или как мы помирились с простатой».
    - Йо-о-ханный... — крякнул Вадим Петрович, отшвырнул «Щетиновскую звезду» и вновь распахнул томик Даля. — «ПОИЗРЕБЯЧИЛСЯ — старикъ, ужь и не помнитъ ничего». Остро заныла печень. Вадим Петрович смахнул на пол все, что было на столе. Глухо брякнул поднос. Рассыпчато прозвенел бокал. Да черт бы вас всех, подумал Вадим Петрович и стукнул кулаком.
    - Элла! Маленькую!
    В кабинет заглянула испуганная Эллочка.
    - Вадим Петрович, но вам же...
    - Делай что я сказал!
    - Вадим Петрович... — в голосе Эллочки были слезы.
    - Неси! — рявкнул Вадим Петрович. Через минуту перед ним стояла стопка водки и бутерброд с сыром. Вадим Петрович опрокинул стопку и удовлетворенно зажмурился. Заверещал мобильник.
    - У аппарата.
    - Это Цуцыков! — выпалила трубка, — У нас все готово. Отличное название!
    - Ну?
    - Масло «Афродита»!
    - Кто такая?
    - Древняя богиня. До Христа жила.
    - Не надо древнюю, масло новое, свежее.
    - Ну она симпатяга такая, голая, фигуристая... — Цуцыков был обескуражен.
    - А масло при чем?
    - Согласен. Есть еще варианты! Аннушка. Маруся. Женечка. Сашенька.
    - Вот пидарас. — поморщился Вадим Петрович, — Ну сколько раз повторять? Четыре миллиона евро! Небывалое, охуительное масло! Еще есть варианты?
    - Ну... Масло «Носорог».
    - Не понял?
    - Носорог. Почему-то вдруг. Ну это уже так... Напоследок уже, устали наверно.
    - А я при чем?!
    - Извините. Больше не повторится.
    - Это все?
    - Нет, еще есть. Маслоежка.
    - Масло «Маслоежка»?
    - Вариант: масло «Гладкая жизнь».
    Вадим Петрович вздохнул и покрутил пустую стопку.
    - Вы там совсем уже устали или ты трахнутый на всю голову?
    - Ну есть конфеты «Сладкая жизнь», ну а тут мы подумали что масло...
    - А если я пурген начну производить?
    - Ну в общем пока все. Вариантов нет. Ничего не подходит?
    - Приезжай в офис. — сказал Вадим Петрович. — Будет мозговой штурм. Вадим Петрович отложил трубку и покатал стопку по столу.
    - Элла! Вызови всех в офис. Скворцова. С женой! И этого, чернявого... И... — стопка выскользнула из-под руки, упала на пол и кратко щелкнула, — Да черт с ними со всеми!!! Никого не зови!!! Бутылку водки и пожрать!! Курицу!! Свинину!!! Сало!! С перцем!! В кабак! Гори оно все...
    * * *
    - Вася, мля, ты меня уважаешь? — спрашивал Вадим Петрович, наклоняясь через дощатый столик к самому лицу Цуцыкова, чтобы перекричать оркестр.
    - Ув-важаю, Вам-Прович. — отвечал грустнеющий Цуцыков.
    - Тридцать лет назад все пацаны Щетиновки знали кто такой Вадик Сметана! Понял? Уважали!
    - Угу... — кивал Цуцыков, — А может и назвать «Фольксбуттер»?
    - Да погоди, Вася-йо. — морщился Вадим Петрович и тряс его за плечо, — Все знали Вадика Сметану! И в Королях знали! Боялись! И в Самаре слышали!
    - Угу... — кивал Цуцыков, — А может переоборудовать цеха на сметану?
    - Мля! — стучал кулаком Вадим Петрович, — Вася, пойми! А потом — перестройка! В Москве знали меня! По всей стране знали, суки, кто такой Сметана!! Сметане все можно! Я любые проблемы решал! Вот только название придумать не могу. Знал бы что такое будет — ни на хрен бы не покупал оборудование за четыре миллиона на этой сраной распродаже!
    - Угу... — кивал Цуцыков.
    - А вот голубых в Щетиновке сроду не было. — вдруг вспомнил Вадим Петрович с огорчением, — Ты чего в пидоры пошел, Вася?
    - Сам ты пидор! — взвизгнул Цуцыков, — Я женат с семнадцати! У меня трое по лавкам! Попробуй их прокормить этими сраными визитками и рекламками! Фирма крошечная! Я и Светка! Доходы — во! — Цуцыков сжал кукиш.
    - А че волосы не стрижешь? — опешил Вадим Петрович.
    - Мля-я-я-я-я!!! — вскинулся Цуцыков.
    - Тихо-тихо! — Вадим Петрович миролюбиво помахал желтой пятерней и налил еще по стопке, — Хорошо что не пидор. Уважаю. Придумай мне слово, Вася. Пять тысяч дам!
    - Не знаю-ю-ю я-я... — Цуцыков мотал головой и Вадиму Петровичу казалось что он вот-вот заплачет. Они чокнулись и выпили.
    - Вася, все просто. Масло охуительное. Нужно чтобы человек почувствовал это всей душой! — Вадим Петрович постучал ладонью по печени. — Ферштейн?
    - Охуительное масло. — неожиданно трезвым голосом сказал Цуцыков.
    - Не понял?
    - Охуительное масло. Чего думать-то!
    - Так нельзя! — испугался Вадим Петрович.
    - Иначе никак.
    - Так нельзя! — повторил Вадим Петрович. Цуцыков скорчил неожиданно дикую рожу:
    - Сметане все можно, Сметане все можно! — передразнил он, но Вадим Петрович смотрел сквозь него, вдаль.
    - Охуительное масло. — он налил стопку до краев и опрокинул в рот, — Ну, Васька! Ну, гений! Профессионал! Че ж ты раньше-то молчал, сука?
    - Дизайн я сделаю. — сказал Цуцыков, — Тут уже не надо выпендриваться, белая пачка — черные буквы. Словно железная рука схватила печень и сжала, начала крутить внутри живота, как выкручивают из грибницы боровик. Подкатило к горлу. Зал кабака закружился и улетел, со всех сторон навалилась желтоватая темнота.
    - Вадим Петрович!!! — закричал Цуцыков.
    * * *
    В белых коридорах госпиталя Хольденштрау Вадим Петрович впервые почувствовал себя безнадежным стариком. За год — три операции. Лазерная терапия, горы таблеток на тумбочке... Иногда жена пересказывала ему новости из России. Небывалая популярность у населения, золотая медаль на фестивале российских продуктов. Налажены поставки в Москву. Выстроен новый корпус. Скворцов стал почетным членом Лондонского клуба. Госдума продолжает обсуждать поправку к законопроекту о цензуре названий, но мнения снова разделились. «Фольксбуттер» подает в суд на щетиновскую «Велину», выпустившую пакеты быстрого приготовления «Нехуевый супчик», но суд не признает плагиата. В Самаре выходит первый номер журнала «Нехуевые ведомости». В Москве открывается центр туризма «Охуительный сервис». В Англии начат выпуск реппелента от комаров «Факофф». Вадима Петровича все это давно не волновало. И когда доктор Вильдер сказал, что надежды нет, Вадим Петрович не почувствовал никаких эмоций. А когда доктор Вильдер предложил заморозиться в жидком азоте пока врачи не научатся лечить цирроз, Вадим Петрович лишь вяло кивнул.
    * * *
    Очнулся он в большом светлом зале, лежа в кресле странной конструкции. Сознание будто разом включили. Вадим Петрович посмотрел на себя и увидел, что одет в обтягивающий костюм салатового цвета. Раздались аплодисменты. Вадим Петрович вздрогнул и увидел прямо перед собой шеренгу солидных людей, одетых в обтягивающие деловые костюмы. Со всех сторон поблескивали объективы камер. Наконец один из присутствующих важно шагнул вперед, вытянул ладонь и произнес:
    - Позвольте зачитать невъебенно торжественную ноту вежливости от Пиздатого президента Охуительного Союза Мировых Государств! Мы охуительно рады приветствовать возвращение к жизни охуительно первого человека, пробывшего в жидком азоте семьдесят пять нехуевых лет! Да здравствует наша охуительная медицина! Заебись, блядь! И шеренга зааплодировала.
  • Расказ про пчел, Пункт

    Это просто золото!

    Никогда не забуду таво йобаного мамента, кагда я паддафшись на угаворы родствиничка сагласился 3 недели падижурить на пасике. Па иво славам пчёлы давольна мирные жучки, только главное их ни абижать. Плюс ка всиму я буду снабжен правиантом и воткой, дабы мне не было скучна. Па жиланию имелась вазможнасть взять напарника. В распаряжении имелся вагончик, буржуйка, две кравати и речка в 20 шагах. Естесно, в напарники я взял Мидведя, хатя он и храпит па начам, зато я уверен што он никакой ни пидарас и спать можна впалне спакойна. Вотки нам дали 25 штук, т.е па нашим падсчётам 2 в день плюс в выходне 2. Планы были самые радужные. И вот он наступил, этот день, кагда мы наканец папали в эту нах глуш, за 50 км от крупных населённых пунктав и за 20 от мелких. По началу фсё была заибись. Первые 3 дня пили вотку и ложили "член" на этих мух. На 6 день праснуфшись и опохмелифшись я с ужасом заметил, што расчёты несколько не верны и на остафшиеся 15 дней у нас осталось 11 бутылок. С такова горя, мы к вечеру выпили есчё 3, а после опохмеления на след день пачимута асталась воще одна. Будучи в здравом уме, я фсё таки иё припрятал, списдеф Мидведю, што вотка уже фся. Нарвавшись на несколько грубые замичания па поваду маиво хуйовава павидения, я ваще забил на пазнавательные дискуссии с Мидведем. Жизнь патянулась как жевачка приклеившаяся к батинку прахожева. День начинался с песдаболической зарятки, я мля штоп не дать паспать Мидведю, шумна выбигал на улицу не закрывая двери вагончика и распивая фсякую хуйню, то присидал, то атжимался, то просто тупа пританцовывал. Хатя этот "член" и не падавал вида, но я знал, што в душе его плющит охуеть как. И ат этай мысли у миня паднималось настраение. Патом был хафчик, Мидведь хоть и является давольна линивым падонкам, но гатовит харашо, пачти как баба. Паэтаму напряга с питанием не было. После хафчика, обычно мы залазили пад вагон в тенёк и покуривая песдели пра палитику, выдумывая какиета галимезные события и факты, потому как фсе газеты папереводили в целях гигиены. Перед абедам купались. Купались как бигимоты. Захадили в реку па самые уши и стояли так 20 минут. Обедали. Мыли пасуду. Опять курили и песдели. Вечером савместна гатовили зафтрак, варили чифир и до глубокай ночи кидали удачки. На 11 день закончилось курево. За этот день были собраны фсе бычки и табак вытрушен в миску. Содержисое миски перемешалось и было поделено пополам. На 12 день закончилось и это. Уши пухли, глаза были вечно красными и слезились - наступал песдец. Но как оказалось, это было не самое страшное. Побыв более недели без женского пола, меня начало колбасить. Колбашение усиливалось безделием и атсутствием спиртных напиткав - я не раз падхадил к нычке, но так и не решался достать бутылку. Это было единственное лечебное средство на фсякий случай. Мидведь по начам перестал храпеть, а как-то падазрительно сапел и ворочался громко постанывая. Проснуфшись утром мы долго лежали и смотрели ф паталок нихуя не разговаривая, но я отчётливо видел песдатых сиськастых баб в медвежьих мыслях. В маих же мыслях их было в двое больше. - Порутчик, может в сило, в клуб сходим - первым не выдержал Мидведь. - Не Мидведь, не покатит, там нам сразу песды дадут, да и до него 20 километров песдячить па лесу, да исчё и ночью. Я вон прошлой ночью слышал, што какойто "член" ходит па пассике, пафтыкал в акно, а там какието апесдалы на читырёх нагах. Наверное волки. Хотя могут быть и твои родствиники - атветил я. - А мне бабу нада - не унимался Мидведь. - Иди мля, падрачи. И не нервируй меня, сцука! - не выдержал я. На этам наш утренний разгавор закончился. Выйдя из фургона мы принялись за привычное время припроваждения. Мидведь пригатовил пажрать. Это был самый хуйовый суп какой я только прбовал. Чай сваренный в котелке отдавал маслом. В сахаре лазили какие-то уйопки. Я был на грани нервного срыва. Палижав пад вагонам я нидажидаясь Мидведя, паписдил купацца. Вада была гарячая и пративная, ноги грузли по колено в иле, или наступали на рагули. Я материл всё что только видел, речное эхо весело мне поддакивало. Это меня несколько развеселило. Я услышал шаги. Точно Медведь песдует - подумал я - щас я его напугаю. Я быстра выскачил из вады, падгрёб трусы с сандалями пад корч и не адиваясь залез на дерево над трапинкой, так как времени было в абрез то пришлось застыть в позе звизды - ноги и руки держались за разные ветки. Шаги стихли. Я замер. Раздался шорох. Но не с тропинки а с правой части берега, я пригатовился прыгать. Кусты раздвинулись и :.. На берег вышла дефка. Йо маё, я аж папирхнулся. Но ришил, што в маих интересах малчать, притаился на дереве. Тёлка была нивысокава роста, но с прапарциАнальной фигурай. Грудь была гдета 3 калибра, а задница вапще персик. Я не успел исчё иё аценить, а мой корешь уже требовал мяса. Волна какой-та безумнай хуйни захлестнула миня. Тёлка была в галубом купальнике и белых абычных трусах. Ана разлажила какое-та палатенце, сняла купальник и дастаф книгу легла на палатенце на спину. Я мля, как багамол застыл в ветвях дерева. Такое сравнение мне очень падхадило, так-как для маскирофки я даже симитирывал сучёк (хотя и не специально). Телка пасапывая и кусая какой-та фрукт принялась читать книгу. Я не в силах сдерживать желания, решил передёрнуть затвор, дабы угомонить разыграфшуюся жажду ебли, а затем спакойна пазнакомицца. И только я атпустил рукой ветку, ветка из пад правой наги начала выскальзывать, я дёрнулся и принял исходное положение. Листья зашелестели. Тёлка приподнялась и начала вглядываться в глубину кустов под моё дерево. Она даже не могла предположить, што практически над ней балтается самец арангутанга, голый, голодный и с эрекцией. Дефка ничего там не увидев фстала, потянулась, палажила книгу и какой-та фрукт, ещё раз огляделась и :. Йобана в рот, начала снимать трусы. У меня и так стоячий "член" начал трещать па швам. Эта дура зачем-та стала занимацца типа аиробикой при этам паглядывая то сибе на задницу то на сиськи. Я блиа ебанел с каждой сикундой. В галаве крутились мысли а не дастану ли я свой "член" нагой, или не потереть ли мне им о какую нить ветку. А эта курва повернуфшись ка мне спиной уже делала какие-та пакачивающиеся наклоны. Блиа. Я уже хател прыгать на ниё. И тут блять, этот долбанный жучок! Какого хера, ему надо было приземляться на мою залупу. Приземлившись, он судорожно забегал по головке, у меня затуманились глаза. Я приготовился к выстрелу. В самый последний момент я глянул на "член". Пчила, блиаааааа - чуть не крикнул я. Пссс-ык и пчила так и не раскрыф крылышки улитела на "член". Пссс-ык и руки начали слабеть. В глазах патимнело, ноги падкасились. Держись - шептал я - а то не даст! Блиа, што, это? Я опять ощутил на хуе какое-то движение. Блиа, пчила! Махнул рукой. Бах! - АААААА. Песдец бля - падая матерился я. Укус пришолся как раз в голофку. Дефка же только начала фхадить в воду, кагда я призимлился на иё палатенце. Таких агромных глаз я исчё не видел. Ф песду глаза, будет агромный "член" если не вытащить жала, я ламанулся к карчу за трусами, дефка же в эта же врмя пыталась выскачить на берег в той старане. Но увидев голава гамадрила, арущего што-то типа: "Сцука, бля!!!" и бегущева пряма на неё с хуем в руках, ацыпинела. Мне чесна говоря было не да ебель. Тупа пратаптафшись па падруге я схватил трусы с сандалями и ламанулся как лось ф кусты:. (прадалжение следует) Часть 2 (Уфо мля) Вбежал я в наш лагерь как припизженый барсук. "член" распух как бревно и пачиму-та чисался и щимел. Мидведь сцука лижал пад вагончикам, чисал пуза и курил чай, завёрнутый в газету. Ат сталбняка маи мозги нихуя не варили. Одно што приходило ф голову, это засунуть перец ф какое нибудь место, жилательно халодное. Я вертелся валчком не придумая, што мне сделать, перец так напух, што даже при беге и рыфках из стараны ф сторону, оставался неподвижен относительно тела. Мидведь опершись иблищем на локоть и выпуская дым с интересом сматрел на маи выибоны. Наканец я фспомнил, што нужна вытащить жала, атвирнуфшись к Мидведю жопай, я начал сударажна ащупывать "член" с целью найти этот злаибучий пчилиный пыпсик. Эта приносило мне неимаверные муки. Даже от слабава касания я нипраизвольна вздрагивал и матерился. - Дрочишь? - выпуская дым, размеренным тоном спрасил Мидведь. - Пашол ф песду, сцука - рявкнул я так, што аж в хуе задражали басы. - Ну и правильна - прадалжал Мидведь - а то я уже баяцца начал, што ты меня спящего выибешь. Ты думаешь я сплю ночью? Нихуя, я из-за тебя бля недасыпаю. В виду таво што ты давольна хитрый падонак. - Заипал, песдабол, фсё тибе шутачки-прибаутачки, лучше памаги мне жало с залупы вытащить. - Ну ты паручик ваще ахуел, може тибе ищё и яйца на павароте заносить? - Ай, блиаааааа, не песди под руку, а-а-а, сцука. Я нащупал жало и кончиками ногтей выдернул его. Но ат этава не палигчало а наоборот стало еще хуйовей. - Аа а -а Мидведь, бля бес песды, дай вады халоднай - метался я в панике па лагерю. Мидведь же сцука, размерено фстал падашол к ступенькам, дастал из пад них флягу с питьевой вадой и так же медленно паднёс её мне. - Давай, солью вадички, пчилайоп! Што блиа, начал с пчёл а закончиш белачками и безневинными зайчатами? - Блиа, не песди! А то Мидведями закончу.- я выхватил флягу и папытался смачить "член" вадой. Вада атскакивала ат ниво как от гарячива утюга. Ифект нуливой. А, "член" с ним! И я са всиво маху всадил член в горлышко фляжки. Диаметр был практически падхадящий. - Сцука, ты што сделал - испугался Мидведь - аткудава я типерь воду пить буду? - А-а-а-а - ахуивал я. Попускало. Постояф так минуты 3 я ощутил аблигчение в конечности. Мидведь фсё ходил кругами и читал лекцию, пра то, сколько микробоф находицца пад шкуркой на залупе. Чесно гаваря, его блядские приколы мне были да песды. Ащутив, аблигчение, я начал мыслить здраво и понял, што диржать канец в речке намного культурней и практичней чем ва фляжке. Тем более што вада ва фляжке практически закипела. Вот именна закипела. Канец пачуяф тёплое, влажное место принял соответствующий вид и фсе маи папытки вытянуть иво из фляги заканчивались маей матершиной и вазмущениями Мидведя. Теперь у меня было занятие думать а фсякой хуйне и неажиданно и резко дёргать за флягу. Я фсё таки надеялся, што рано или поздно "член" зазивается и я его выволоку на свежый воздух. - ГАВ!!! - што-то песдануло мне в ухо. Я ат ниажиданнасти выпусил флягу из рук и присел. Фляжка размеренно качалась из стороны в сторону. Я мееедленно аглинулся. Мидведь сцука, стаял с растапыриными руками и пальцами в позе Гризли и скалил зубы. - Я типа пугаю, штоп ирекция пропала - скалился он. Его ибало аж расплывалось ат удавольствия, глаза искрились как у первакласника, но тут они скальзнули мимо меня и акруглились, вроде он увидел привидения. Нет думаю, нихуя, не наибёш миня фторой раз! - Заибал сцука! Ты б блять ищё роги сибе прикрутил и пабегал тут вместа оленя. Или "член" на лоб натянул, штоп пад насарога касить. - аскарблённа гаварил я. - Обернись - краем рта прашипел Мидведь. - Пашол на "член" уйопак дешёвый. - принципиално сказал я. - Без песды, мля, павирнись! Я павирнулся и патирял дар речи где-то сикунд на 6! БЭМЦ!!! Фляжка спала с маего канца и песданулась на раскладной стульчик. Вода выливалась прямо мне на ноги. А я стоял и не знал што делать. Метрах в 20 стаяла деваха с речки, и смущенно улыбалась. Ибальник был красный как мая залупа минут 10 назад. Я ачнулся и аккуратно абматал канец трусами. Деваха заворожено смотрела на него. Эх, думал я, видела б ты какой он у меня был немного ранее. Мидведь зачем-та причмокнул.Дефка фстрепенулась. - Здраствуйте - прапищала она. Голос у неё был тоненький, как в детских мультиках у зайцеф, белок и прочей поебени. - Зраствуйте - выдавил я, делая ибальник как можно более непредвзятым. - Вот вы забыли! - сказала она, пратягивая мне ножичек. Да действительно, это был мой ножичек. И лежал он у нас фсигда на ступеньках. Где я иво забыть мог, я не знаю. Я с недаумением забрал иво. - Спасиба - сказал я. - Ну я пашла? Песдуй - чуть не вырвалось у меня. Фсиравно я наибался уже на 2 недели ф пирёд. Она павирнулась и прашагала в заросли. Мидведь тоскливо смотрел ей в след. - Вот кого ипать надо, а не насекомых! - констатировал он. - Я иё забил! Так што Мидведь атдыхай. - са злобай сказал я. - Пашол ф ачько, иби своих пчёл, а мне надоело дрочить. - ответил он Хорошо - подумал я. Ето мы исчё посмотрим. Часть 3 Я лежал пад вагончиком, курил чай и сматрел как этат ебанический Мидведь, пахаживал в зад, в перёд о чём-та размышляя. - Во сцука - думал я - Нихуя мне не памог жало с залупы ватащить, песдел на меня за фляжку, исчё и маю, нахуй, тёлку выибсти хочет. Вот уйопак, дал бы я тибе песды, да уж больно ты сцука здоровый, да и "член" у меня пока сплошное эрогенное место. Я покряхтел поправил перец и перевернулся на спину. - Я пашол скупнуся - небрежно кинул Мидведь и пашёл в сторону реки. - Ага! Песдуй, нахуй. Пускай тебе, блиа, рак в жопу залезет, а потом я тебя фляжкой лечить буду - единственные слова которые я смог придумать. Мидведь купался минут 40. Я же лежал и думал, как мне падкатицца к владелице галубых бикини. Предпалажительна, она где-та рядом атдыхала с родичами, патаму как месные тёлки выглядели посиськастей и страдали атсутствием смазливава лица на ибле. И вот я ришыл, што зафтра, кагда с органом будет фсё в ажуре сделаю рейд вдоль речки. Мидведь вирнулся давольный как слон, выибавший стадо мартышек. Зачем-то падмигнув мне паинтересавался, што бы я хотел на ужин. Я испугался, а не сьехала ли у него крыша ат ваздиржания и ат таво што тёлка из-пад носа ушла. Но патом я проста саабразил, што купацца он не хадил, а просто передёрнул затвор, где-та па близасти в кустах. Я ему атветил, штоп он пашел памыл руки, а заточил бы я с удавольствием супа гречневова с мясом. Он как паслушный мальчик так фсё и сделал. Во время готофки всё напевал - И целуй миня визде, я уж взрослая в песде!- при этом глупа лыбился и мне падмигивал. Вот тут я и испугался. А хто бы не испугался? Небритое иблище 52 размера, 120 килограмовая туша, абросшая па фсиму периметру валасинками, при этам в адних симейках с рисунком в виде серых кавылей и чёрных точек, стоящая раком над катилком в адной руке с тапаром (патаму как нож мы праибали, или тёлка списдила). Я папрасил, иво штоп больше он так ни делал и атвирнулся. Через час суп был гатоф. Это было охуетительная пахлёпка. Я наибашился так што, в 9 часоф, пашол в вагончик спать, Мидведь же астался на свежам воздухе. Снилась мне абладательница галубых бикини. Вот ана идёт па берегу, размеренна пакачивая бёдрами, я, как ни странно, сижу на том же дереве. Она подходит под дерево, снимает фсё и машет мне рукой, приглашая спустится. Я пытаюсь слезть, но не могу - мои руки обвили ветки дерева, я пытаюсь вырваться, кричу сопротивляюсь, но фсё в пустую. И тут появляется огромная пчила, где-то как хамяк годовалый или как марская свинка, и начинает жалить меня прямо в конец, да так больно, што я аж проснулся. Открыл глаза, темно, я весь в поту, руки запутались в покрывале, а мой ненаглядный перец заломался в неестественную позу. Акуратно поправив постель, я лёг снова. Странно, дверь в вагончик открыта. Туша мидведя вазвышалась на другой кравати. Я судорожно начал саабражать, какова хуя может быть аткрыта дверь. Абычна мы иё закрываем, штоп мима прабегающие сабаки не срали нам в тапки, пака мы спим. - Тут, што-то, не то - подумал я и начал прислушивацца. Снаружи арали блятские жабы и пели какие-та песдаватые птицы, фсё вроде как фсигда, но што-то было не так. - Мидведь, ты спишь? - шопотом спросил я. Атвета не паследовало. - Ну и "член" с ним - подумал я - щас вазьму тапор и пайду сам на разведку. Тапор стаял около буржуйки, я схватиф его, аккуратно вышел на улицу. Луна свитила таким ахуйными фанарём, што мне даже прихадилась щурицца. Видно было фсё как на ладони. И тут я услышал падазрительный шорох со стороны пасеки. Присеф на корточки я стал вглядываться. Возле четвёртого улика стояла какая-то хуйня. Даже не стояла, а двигалась, но в то же время ни приближалась, ни отдалялась. Падкрутиф астигматизм, я предположительно распознал или ахуйную сабаку или дикава кабана. Этот пидар, што-то жрал, при этом так причмокивал и атмахивался ат камароф, што шум стаял на весь берег реки. Я почисаф репу, подумал и ришил, што я то фсё таки здесь штоп ахранять пасеку, а какой-та блиать кабан, ебашит мой мёд за обе щёки и ещё и пахрюкивает. Схватиф в адну руку палку каторой мы падпирали дверь, а в другую руку катилок, я сударажна заарал и заколотил предметами друг о друга. Кабан как падорваный, сарвался и на хадних лапах пабижал в кусты, немного не дабижаф развирнулся и кинулся к той хуйне которау он ел. Хуйня шивилилась. Што-то тёплае патикло у миня по ноге. - Фсё, песдец - усрался. - подумал я. Кабан схваил то што не захавал и павалок к кустам. Мои нервы не выдержали и я со фсех ног рванул в вагон. Ввалифшись в вагон я падпёр дверь табуреткой и стал пытаться подавить своё громкое дыхание, штоп не разбудить Мидведя. А вдруг он праснётся и увидит, што я абделался. Стоп! Я абделался?! Так пачиму ничего не воняет. Я нащупал свою ногу саскрёб астатки субстанции и паднёс к носу. Или мой желудак хуйова варит, или это гречневый суп. Ах вот што это блять такое, это ф катилке суп астался, а я им и аблился. Абрадававшись этой мысли, я решил ещё шугануть кабана, хотя скорее всего это не кабан, а действительно какая-то хуйня злоебучая. Я нащупал опять тапор и вышел на улицу. Стаф напротиф кустов за каторыми предпалажительна нахадились две хуйни я громка крикнул: - Эй ты пидар, выхади, нето "член" на пятаки порубаю! Кусты затрислись, там кто-то или чисался, или смиялся, или скулил. - Выходи уйопок, я вооружен. В кустах заскулили сильнее. Я замахнулся тапаром и думаю: - Ща хуйну туда топор, а он ваткнётся в спину кабана, вот кабан с ним и убежит. Што тогда будет, нож проебали и топор проебём. Нет так не пойдёт. Оглядефшись я увидел палено на катором мы рубили ветки. Я положил тапор, взял палено и чуть приблизифшись изо фсех сил хуйнул его ф кусты. Палено кувыркаясь, просвистело как снаряд и врезалось в кусты. Штото лязгнуло и заревело. Из кустоф выскачило какое-то чмо и кинулось ко мне. Как я заскочил в вагон я не помню. Дверь забаррикадировал фсем чем попадалось под руку, сердце стучало с частотой в 20Гц. Эта хуйня из кустоф металась по нашему лагерю и апракидывала фсю посуду и принадлежности. - Мидведь вставай! Война пришла! - кричал я. Мидведь лежал словно ничего не слышал. Я падбижал к его кравати и стукнул его по спине. Спина как-то хуйово вгрузла. Я аткинул адияло, блиа, вместо мидведя лижала палатка которую мы днём просушивали. Вот тут я действительно чуть не абасрался. А хуйня тем временем начала ломиться в двери, при том ломиться не просто так, а моим тапором который я забыл на улице. - Я щас стрелять буду, у меня есть ружьё! - кричал я. А сам тем временем даставал сапёрную лапатку из пад кравати. - Нихуя у тебя нету - паслышалось из-за двери, стук прекратился. Бах - топор воткнулся в двери и кто-то прошелестел по кустам. Наступила полная тишина. Так я просидел около часа. Потом послышались чьи-та шаги. Кто-то падашол к двири и папытался иё аткрыть, дверь рыпнула но не паддалась. - Йобани очи - паслышалось снаружи! - Мидведь! Брателло! Ибать тебя в сраку! - радосно закричал я и кинулся к двери. Разгрёб фсе баррикады и впустил Мидведя. Мидведь с недаумением осмотрел фсё и паинтересовался произошедшим. Я паведал ему всё как было и фстречно паинтересовался, какого хуя он лазит по ночам где попало. Он обьяснил, што хадил купацца и фстретил маю дефку, вот засиделись-запесделись, а потом услышал шум и прибежал. На том и порешили, зафтра утром праизвести дитальный асмотр и установить истину. Но миня это уже не ибло. Мои мысли уже были заняты форсированием сабытий, на счёт паибацца! Не мог я пазволить мидведю трахнуть меня в маю галубую мичту (адна мысль про то как я буду снимать с ниё голубые бикини приводила миня в ступорной стояк). На следующее утро, я праснулся ни свет ни заря, расталкал мидведя и придлажил асматреть место приступления. Мидведь падазрительна атнекивался. Я в грубай форме паслал иво на "член" и пашол сам. Утро было па-блядцки халодным, яйца ат холада практически пазалазили ва внутрь. Стаф у сасны паписать, я долга рылся в штанах атыскивая инструмент, он тоже пачиму-та спрятался. Закончиф с утренним туалетом, я прашагал к тем кустам, куда улитела наше брёфнышко. Было ахуитительно приятна увидеть крофь на листах растений, это блять значило, што я фсё-таки попал. Пошариф па кустам, я нашел бычёк от Кэмэла. Бычок был давольна приличных размероф, паэтому я не сомниваясь быстренько закурил иво и пашол к улику возле каторова был кипиш. Трава была фсюду особо нехарошим метадом выезжена. - Следы писдилки - падумал я. Я сделвф пару кругоф наткнулся на очень интиресную весчь. Ф траве паблёскивая лижала зажигалка в виде бапской фигуры без рук и башки. Я поднял иё пахрутил в руках. Чирк. Блиа, работает. Заметиф што пчёлы занервничали я пашел назад. В галаве начала складывацца картина. Пачиму-та, я грешил на Мидведя, уж больно он падазрительно атсуцтвовал, да и ф гарадцких условиях, палюблял он Кэмэл пасасать. Што касаецца зажигалки, то ана в принципе магла выпасть и у того с кем он писдился. Для разришения фсех вапросаф я прежде фсиво ришил асматреть ибало мидведя, на наличие павриждений ат бривна. Мидведь храпел так што, крыша вагона дражала и шаталась. Зайдя в вагончик я чуть не патирял сазнание, стаял такой духан, вроде кто-то агромный заполз и здох нахуй. Мидведь пустил утренние газы. Я зажаф нос двинулся к ниму. Атадвинуф руку с его фейса стал вглядывацца. Глаза ат едкава газа слизились, дыхание спирало, так и не разглядеф ничево я выскачил на улицу. Сел под вагончимом, свернул папироску из газеты и чая, закурил. Природа прасыпалась. Но было исчё давольна тиха. И тут я справа услышал гул афтамабильнава двигателя. Ебтить, эта навернае саседи. В надежде развисти на папиросы я двинулся на гул. Дабы не лахануцца и не нарвацца на залупу, я ришил сначала падкрасца и пасматреть кто же фсё таки у нас саседи. Пройдя 100 метроф я увидел 2 желтые палатки. Между ними гудела Нива. В салоне сидело 2 чиловека. Машина зарычала, сдала назад, развирнулась и уехала. Я подкрался ближе и залёг пад деревом, маиму взору аткрывался вид на весь канцлагерь. Я агляделся, никого не было видн! о. Я начал разглядывать, што бы списдить. На стульчике у огня я разглядел, чью-та рубашку, в кармане каторой судя па всиму была пачка сигарет. Ещё раз аглядефшись и удаставерифшись, што ни аднаво уйопка нету, я принял низкий старт и только собрался влитеть как ураган в лагерь, как вход из ближней палатки зашивилился и аттуда паказался сабачьий ибальник. Я рухнул на землю и стал наблюдать. Сабака вышла полностью, вернее это была не собака, а какая-та крыса пириростак. - Мудоблядский песдализ - безашибачна апридилил я пароду. Песдализ прашолся па лагерю, абнюхал фсё, абассал чью-та кружку и пачисаф языком яйца с лаем бросился к рике. Ухх, - подумал, я - пронесло. В тот же мамент из палатки паказался заспанный бапский ибальник. Он хоть был и заспанный, но давольна симпатичный. Дефка пащурила глаза, пачисала где-та в районе начала ног и вылезла наружу. Йебтить - эта же ана! - чуть не выкрикнул я. Вылезши наружу она сняла штаны в каторых спала, наски, свитер и типерь стояла в адних белых трусах и майке - патягивалась. При этам не забывая щурицца так, што у меня аж мурашки па коже бегали, и поглаживать себя так вроде мужика лет 100 не видела. И тут я апридилил, вылитая Памэла Андерсон. На животе лежать у меня уже не получалось, я немного перевалился набок, зашуршали ветки, дефка фстрипинулась и уставилаь в мою сторону, я затаил дыхание: - Шунька - пазвала она. - Шунька, Шунька! - Сама ты нахуй Шунька, - злобна падумал я. И тут я снова пачуфствавал што, што-то тёплае патикло у меня по ноге. Блиа, ну што за хуйня. Я дернул нагой и павирнул назад голову. Этот йобнутый песдализ стаял около меня и рыча прадалжал ссать мне на ногу. Я резко атдернул ногу и фскочил, эта блиа кривалапая хуйня атриагировала злобным выпадом. - Шунька, што ты там балуешся? - доносилось из лагеря. - Иди ко мне моя собачка! Иди скорее! Где ты мой хорошенький! Песдолиз пачуфствавав приближение хазяйки начал действавать исчё агрисивнее и фсё-таки цапнул миня за ногу. - Шуничка, ну што ты там нашёл? Ёжика? - голос фсё приближался. - Нет, свой ПЕСДЕЦ! - злобно крикнул я и вйебал по сабачму иблищу са фсей наги. Сабачка падазрительно легко закувыркалась в воздухе и даже без единава звука палитела к паказафшейся на трапинке хазяйке. Я скромно нырнул в зелень. - Пееесдыыкк! - Шмякнулась собачка. - Ой, што! - завопила деваха! - Гаф, ГАФФ - протянула собачка и затихла. Я шёл к вагону в растроеных чуствах. - Теперь точно не даст, сцука! - думал я. И ат этава мне хателось исчё больше. Мидведь уже проснулся и ф сваих симейках стоял и гатовил хафчик. - Ну што, хадил? - спросил он. - Куда? - Ну, смотрел, што там за кабан ночью бегал. Гы. - Не кабан, а мидведь. - сказал я решиф взять на понт. - Ааа, ну понятно. - улыбнулся корешь и начал салить суп. Я сел, обхватил руками голову и атключился. Мысли завертелись хороводом: почему всё так не правильно на этом свете, почему можно добиться всего только обманом и ложью, почему хорошие люди живут мало, а плохие долго, почему люди координируют свои действия, руководствуясь только личной материальной выгодой, как можно подкатиться к моей Памэле, штоп она дала? Из транса меня вывел голос из мультика. - Ребята, помогите пожалуйста! Я припаднял глаза, возле меня стояла Памэла. - Што - растерянно спрасил я. - Посидите со мной кто-нибудь в лагере, а то я одна боюсь - умоляюще просила она. Мидведь начал вытирать руки. - Без праблем - подорвался я и схватив её за руку направился прочь - Мидведь, ты за старшево. - А што собстно случилось? - паинтересовался я у предмета обожаний. - Да вот, какие-то странные вещи происходят. Ночью на отчима какой-то зверь напал, так они с матерью в село в больницу поехали, а минут 10 назад, моя собака сбесилась, прыгнула мне на шею и поцарапала, а теперь сидит в палатке и скулит. - Вот блиа, фсё таки не уписдил - думал я, и изображая выкупательное ибало кивал головой. - А когда родители приедут - продолжал я. Дефка подозрительно зыркнула. - А што? - Да нет, ты софсем не то подумала. Вернее я не знаю, што ты подумала, но я имел не то в виду. То есть я хотел сказать што я ничего тебе такого сделать не хочу, точнее хочу но не то што ты подумала. Блиа. Покурить у вас найдётся? - Хи, хи, хи! - засмиялась она, - если отчим с обой сигареты не забрал, то будет. У меня в мыслях созревали коварные планы. Я начал представлять как минут через 20 ну максимум 40 я буду ласкать эту красавицу, а она стонать в моих обьятиях. Мы вошли в лагерь, я сел на стульчик, дефка начала искать сигареты. Из палатки паказался нос песдализа и тут же спрятался. - А сцука, сцышь нормальных падонкаф. - с гордастью падумал я. В ходе поискаф я узнал што дефку завут Катя и мы из аднаво горада. Учицца она на юриста и атдыхает тут с матерью и отчимом. Фсё это время я пристально наблюдал за ней, как она ходит по лагерю - ищет сигареты, то и дело нагибаясь и приседая. И каждый раз когда она приседала, её шорты слазили фсё ниже и ниже. И вот в адин из таких разоф, я заметил што на ней уже не белые трусы какие были в первае маё пасищение, а чёрные, да исчё и в виде двух полосочек. - Ага, блиа! - подумал я. - Так это та которая испугалась кого-то, но ф тоже время трусы на более сексуательные переодеть не забыла. Хотя возможно она старые с испугу замочила. Неа, што-то мне ссыкух ибать не хоцца. - Ой! Что-то никак не найду - привел меня ф чуфства голас Катирины. - Наверное папка с собой забрал. Щас исчё ф палатке паисчу. Она атадвинула полу палатки, и на карачках фпалзла туда. Я как глянул на эту блиа, попу, так сразу нахуй и забыл пра сваи глупые мысли. Какая-та сила падталкнула миня к палатке я полез следом. Дефка покосилась на меня. - Я помогу поискать. Курить сильно хочется. - с трудом, осипшим от волнения голосом сказал я. Катирина начала перебирать весчи, при этом интенсивно стряхивая комочки грязи с пола палатки. Я фтыкал как кролик на удавиху. Эта стоящая раком точёная фигурка, эти мля сиси болтающиеся так заманчиво, эти бёдра конвульсивно ходящие в противофазе отряхиванию. У меня потекли слюни! - Блиа, хули я слюни пустил. - подумал я, - я же иё фсё таки ибсти хочу а не хавать. Утереф рукой ибальник я приблизился к ней, пряный бапский запах песданул мне так па носу, што ф маих мазгах пашли пузырьки как ф Пепсиколе. Канец рвался на свабоду. Я не видел ничего кроме неё. Нюхнуф её запаха, мне жутко захотелось просто её лизнуть. Ф поле зрения попалось ухо, прицелифшись в мочку я высунул я зык и сделал паступательное движение. Она пачиму -то в эта время павирнула голаву и я угадил ей языком прямо в глаз. - Ай, дурачёк, што ты делаешь? - кокетливо взвизгнула она и набросифшись повалила на землю. Мы целовлись долго и гарячё. Я успел снять с неё шёрты и майку и ощупать все дастапримечательности. Когда я наконец стянул с себя штаны, а она забралась на меня и схватиф мой член рукой точно заправила куда нужно случилось самое ужасное. Раздался рёф мотора. - Вставай скорее, - падскочила Катя, - Старики приехали. Эх как жаль, што у меня на хуе нету рук - тогда она бы так запросто не вырвалась. Наскоро одефшись мы выскочили на улицу. Я тупо сел на стульчик, она же продолжала изображать озабоченную поисками хозяйку, Песдализ выглядывал из палатки и тащился, как бы говоря: "Паибался блиа, уйопак? Я щас иё старику пра фсё нагафкаю, так за адно и атсасёшь". Ууу сцука, жаль я его на смерть не уписдил. "член" стоял и ложится не хотел, пришлось оперенться на него локтем. Локоть фсё время соскальзывал и я ронял голову, со стороны это выглядело наверна интересна, так как двое людей в падезжафшей машине пристально сматрели на миня. Машина астанавилась, из неё сперва вышла тёлка. Видно што не асоба маладая, но бапки в ниё вгрохал кто-та нихуйовые, так как я после 9 секунднава асмотра канстатировал - 3 палки по 5ти палочной шкале.Со стороны вадителя вылез ахуенных размероф мужик, лысый, но с бородой, ибало было фсё в зилёнке, а глаза пристальна меня сверлили. - Што это у нас за гости? - наглым голасам прапесдел он. - Папка, это наш сасед, я иво папрасила падижурить, штоп мне не страшна была, пака вы в атьезде. - атпиждивалась Катя. - А не с пасеки ли это сасед - ухмыльнулся барадатый гамадрил. - С пасеки - сказал я. - Ага. Понятно. - сказал гамадрил и прашагал мимо меня. - Ну падижурил и уйобуй, нехуй злаупатриблять гастиприимствам. - Фёдор, как тебе не стыдно, - завопила мама. - Надо хоть угостить человека чем нибудь. И в этот момент, я накинул маме исчё адну палку, за дабрату как говорицца. - Па, дай чилавеку пару сигарет, - папрасила Катя. Этот уйопак с разварота как песданёт в меня пачкой, еслб я не успел закрыть рот, то наверное пришлось бы сигареты хавать а не курить. Пачка попала чётко в верхнюю губу и упала на землю. Губа сразу засвирбела, к мозгам падступила крофь. Я поднял пачку - Кэмэл!!!. И тут я фсё понял. Вот этот гамадрил с зилёным ибальником и есть, тот ночной кабан. Но што он там делал? Гамадрил, словно прочитаф мои мысли злобно зыркнул на меня. Я закурил. Мамочка быстренько переоделась в купальник (трусики были с маленькой юбочкой, што придавало дополнительную развращённость) и забегала таскать из машины правиант. Мой "член" апять взбисился, начал не просто паднимацца, а паднимацца рыфками отчего происходило афтоматическое стряхивание пепла с сигареты, так как локтём этой руки я фсё таки пытался усмирить иво. Дабы снизить каифициент эрекции я стал сматреть на Песдализа. Вроде помогло. Но мамуля начала с остервенением метаться туда сюда, пачиму-та загадачно улыбаясь мне. Я понял што песдализ не паможет и перевёл взгляд на гамадрила. Эрекцию как рукой сняло - я успокоился. Но эта сцука Катя специально зашла в палатку, и тоже адела купальник и кинулась помагать маме. Я провожал глазами то одну, то другую, время от времени поглядывая то на собаку, то на гамадрила, для усмирения разыграфшейся похати. Прошло минут 10, бабы ваапще ахуйели, становились раком даже тог! да когда это делать и не обязательно. Взгляды на гамадрила и сабаку уже не действовали. Мой "член" настолько запутался во всей этой кутерме, што помоему на собаку стоял лучше фсего. Я испугался. - Фсё.!!! Хватит! Я пошел! - заорал я, и не абращая внимание на стояк, поднялся и прошагал прочь. Катя са сваей мамулей с улыпкой провожали меня. - Погоди! - крикнула Катерина и обратилась к гамадрилу - Папа можно ему пачку с сигаретами отдать. - Перетопчется - с усмешкой атветил тот. - Пашли вы фсе на "член" - падумал я и ввалился в кусты. Пройдя метроф 20 я понял, што если не подрачу, то наверное палучу инфаркт, и только прмерился как услышал с зади шелест веток. Обернулся. Сзади стояла Катина мама. - Молодой человек, возьмите фсё-таки сигареты. - сказла она и прошагала ко мне. Я дрожащей рукой забрал сигареты, а другой не менее дрожащей обнял её за талию. Она затрепетала и отточенным движением проникла рукой мне в трусы. Через несколько минут я лежал на спине, а эта тётенька извивалась на мне как уж. За эти 20 минут, я побыл на 7 небе разоф 5, но што самое интересное кончил только раз. - Приходи вечером к речке, часоф в 7 - прошептала она перед тем как убежать. Я полежал ещё минут 10, покурил и пошел к вагончику. Войдя в лагерь, я увидел агромную сумку на пароге вагончика, кастёр был затушен, все наски и трусы Мидведя были сняты с мнагачисленных вирёвак. Сам же Мидведь молча зашнуровывал красофки. - Мидведь, што у нас пажрать асталось? - весела спрасил я. - "член" пососи. - буркнул он. - Не песдеть была каманда! Де суп? - Отьебись, песдуй к Кате пускай тебя бля и кормит. - Да не кипятись ты. Ты што обиделся? Мидведь блиа, мы же вроде как корефаны с децтва. Помнишь, што мы клялись, што ни из-за адной дефки мы не паписдимся. - А я тебя писдить и не сабираюсь. А такие карефаны мне и на "член" не нужны. Кароче атьебись и забудь как меня завут и где я живу. Понял?! - Да пашол ты. - Сам пашол. Мидведь схватил сумку и зашагал прочь. Это было впервые, и наверное серьёзно, потому как Мидведь ваапще добродушный падонак, а тут так фспылил. У меня хоть настроение и испортилось, но я ждал вечерней фстречи. 7 часоф наступило быстро, я пабижал к речке, Катина мама там меня уже ждала. Когда я подошол, то она ни о чём не спрашивая накинулась на меня и через 3 минуты уже каталась как хотела. На 2 часе издевательств я не выдержал, стянул её с себя и матерно выругался, по поводу дискриминации. Она улеглась рядом и закурила. И тут её попёрло. А от того што её попёрло начало переть и меня. Она рассказала мне, што Катя вообще ей и не дочь, а гамадрил и не муж, што её зовут Валя што Катя в меня влюблена, а про то што между нами было нужно забыть. Я поинтересовался, што же они столь различные люди делают фсе вместе на берегу речки? Она сказала, што ждут сотрудников штоп отпразновать какое-то событие. Мы много ещё о чём говорили. Я начинал чуфствовать, што думаю уже о Катерине. Вроде типа влюбляюсь. - А што случилось с Фёдором? -спросил я. - А то ты не знаешь? - засмеялась она. - Чесно говоря только догадываюсь. - Пока вчера твой друг развлекал на речке Катерину, мы с Федей пошли погулять. Решили што заняться любовью около жужжащего улика - очень романтично. А тут ты. Мы и спрятались в кустах. А ты взял и бросил в Федю палочку. Хи хи хи. Если бы он сломал дверь то наверное убил бы тебя. - Нихуя, я бы его из ружья застрелил - спесдел я. - Ага. Ладно, мне пора. - Скажи пожалуйста Кате, што я буду ждать её в полночь на месте первой встречи. - Ух ты какой! Хи хи хи. - сказала Валя и собрав вещи ушла прочь. Я поплёлся к лагерю. Лагерь был неживой. Без Мидведя было скучно, да и абстаятельства при каторых мы расстались нагнетали обстановку. Я решил не ждать полночи, а пойти прямо сейчас забрать Катерину и поговорить по душам. Я шел к соседнему лагерю, твёрдой, уверенной походкой, на ходу сочиняя романтичные высказывания. Подойдя ближе я увидел што в лагере стоит ещё одна машина из которой доносится музыка. Я решил снова подкрасться и пронаблюдать. Осторожно передвигая ноги и вглядываясь в сумеречные тени я продвигался к лагерю. - Блиа!!! - только и успел крикнуть я, падая. Я споткнулся о што-то живое и шевелящееся. - Ебать, это опять ты?!! - заревела лежащая на земле хуйня! - Голос ночного кабана - пронеслось в моих мыслях и ноги подкосились. - Стоп это же был не кабан а Федя. Блиа, эта исчё хуже. Я вскочил на ноги и штоп аценить ситуацию взглянул в сторону голоса.. Федя с перекореженным лицом пытался натянуть трусы, а рядом! (Блиа, ну што это за хуйня такая? Чесное слово.) лежала голая Катя и даже не пыталась прикрыться. - Ах ты пидар. - обиженно вскричал я и ф состоянии аффекта от увиденнава схватил первую папавшуюся палку и наебнул гамадрила по голове. Палка толщиной с водопроводную трубу хруснула как спичка. - Щас я тебе её в жопу засуну - заорал Федя, даже не пошатнувшись. Я понял, што он так и сделает, а помощи ждать не откуда - решил сйебацца. - Сцука, я из-за тебя друга обидел, - процедил я Кате, и лофко увернуфшись от Фединой клешни со фсех ног кинулся к своему вагончику. Федя пробежаф метроф 50 понял, што я не пидар и дагнать меня с предложенными им мероприятиями сложно, поэтому астановился и пашол назад. Вернуфшись к вагону я понял што расплата неминуема и быстро собраф бапки и вещи, закрыл вагон и двинулся через поле к лесу, за которым было село. Уже смеркалось. Отойдя на километр я услышал рёв мотора - в мою сторону неслась Нива с потушенными фарами. Я добавил скорости, через 200 метроф был лес. Нива приближалась, на поле у меня не было ни единого шанса. Я бежал изо фсех ног. Машина начала сигналить. Я уже не бежал, а летел. Из машины доносились крики: - Стоять сука, всё равно не сьебёшся урод. Мои силы были на исходе, до лесу 15 метров, до машины 20. Расстояние до машины сокращается вдвое быстрее. Вот он лес. Рывок и в лево. БААХХ. Пронесшаяся мимо Нива со всего маху вьезжает в дерево, мотор глохнет, фсё стихает. Я ебашу ногами по земле как верталёт лапастями па небу. До города я добрался благополучно. Родственнику напесдел, што месная шпана дебоширила и хотела дать мне песды вот я и сйебался. На следующий день я с родственником поехал проверить пасеку. 3 ульня были сброшены в реку, остальные покарёжены. Нивы около сосны уже не было. Я фсё таки решил проверить соседей. На месте соседнего лагеря была только куча мусора, на верху которой лежала майка Катерины с короткой надписью "ДУРАЧЕК". - Сами вы бляди, - со злобой подумал я. - А я мудак! Потому что друга на вас променял. С Мидведем мы помирились через неделю+ В городском диспансере. Они хоть и не Венеры, но что-то венерическое в них было. (Фсё)
    © Пункт
  • Учение Дончика Коляна

    Кирилл Кастаненко
    УЧЕНИЕ ДОНЧИКА КОЛЯНА (КНИГА ПЕРВАЯ)


    ВВЕДЕНИЕ

    Летом 1997 года, будучи студентом исторического факультета Новосибирского Государственного университета, я совершил несколько поездок в город Искитим, чтобы собрать сведения о жителях тех мест и их обычаях. События, которые я описываю здесь, начались во время одной из поездок.
    Однажды я стоял на остановке в ожидании электрички и совершенно неожиданно встретился взглядом с человеком, который, судя по внешнему виду, являлся местным и был крайне для меня интересен. Его близко посаженные бегающие глазки находились в глубине низко свисающих надбровных дуг, а срезанный узкий лоб плавно переходил в кепку и прятался в воротнике кожаной куртки. Этот ста шестидесяти сантиметровый бугай плевался семечками и сильно напрягал и без того узкий лоб, делая его морщинистым. Я подошел к нему и задал вопрос:

    - Будьте так любезны, у вас не найдется нескольких минут для моих вопросов?

    Видимо, я прервал какую-то очень важную мысль этого здоровяка, потому как следующее, что я помню - это больничная койка.

    Эта история положила начало новому этапу моей жизни. Только через несколько лет, проведенных в тесном общении с этим человеком, я осознал истинные человеческие ценности, по-новому взглянул на многие вещи. Я перестал думать о женщинах и начал думать о бабах, место денег в моем сознании заняли филки, а работа, будущее и смысл жизни совершенно перестали меня волновать, уступив место заботе о семечках, новой гондонке и золотых чиксах. Но, обо всем по порядку...

    ГЛАВА 1 "ПРОЗРЕНИЕ"

    Несколько раз я предпринимал попытки встретиться с Дончиком, так звали этого великого человека, однако все мои попытки были безрезультатны. И только на третий раз, выйдя из больницы, я смог добиться его расположения и между нами произошел первый разговор.

    - Ээээ... чё надо, лох мастёвый?! Хе-хе-хе...
    - Я хочу понять, за что?
    - Чё?! Енана... На, получи дюлей!!!

    Я все время возвращаюсь к этому разговору, потому что, лежа в реанимации, я поставил себе цель во что бы то ни стало понять мировоззрение этого самобытного человека. А чтобы понять, я должен был стать им, то есть думать как он, есть как он, ходить как он...

    Я не буду подробно описывать последующие наши встречи до той самой, в результате которой я стал его учеником.

    - Ээээ... чё надо, лох мастёвый?! Хе-хе-хе!
    - Я хочу понять, за что?
    - Чё?! Енана... На, получи дюлей!!!

    Я снял очки, зажмурился и ударил, что было сил.
    - На, получи, негодяй!
    Моя рука со свистом (Колян засвистел от удивления) разрезала воздух и попала по лицу.
    - Эээээ, ну, теперь тебе холодец!

    Колян ни разу в своей жизни не получал пощечины. Внезапно он замолчал, а затем расхохотался.
    - Хеееееееееееееееее... Ээээ... я не понял, чё надо, лох мастёвый?!
    - Я хочу понять, за что?
    - Ээээ... я не понял, чё надо, лох мастёвый?!
    - Я хочу понять, за что?
    И мы зациклились. Разговор шел несколько минут, пока не наступил тупик...
    - Ээээ... я не понял, чё надо, лох мастёвый?!
    - Мне ничего не надо.
    - Э, так бы и сказал. Будешь бухать?
    Я понял, что лед между нами растоплен, и, несмотря на то, что я не переносил даже запаха алкоголя, я согласился, так как понял, что это мой единственный шанс.

    - Да, с превеликим удовольствием!
    - Ээээ... хе-хе-хе: бабки есть?
    - Спасибо, есть...

    Я отдал ему все деньги, потому что знал, что есть только один путь стать им, пройти через все...



    ГЛАВА 2 "ШКОЛА ЖИЗНИ"

    - Держи, зёма, гы-гы-гы...

    Колян протянул мне стакан, до краев наполненный каким-то спиртовым раствором.

    - Я столько не пью...

    Однако,увидев, что лоб Коляна начал уменьшаться пропорционально количеству морщин, я понял, что он начал о чем-то думать, и решил не рисковать. Я выпил залпом.

    - Ну, ты ля даешь, гы, а говорил, не бухаешь, гы-гы-гы...

    Тепло наполнило мое тело, и я почувствовал радость. Колян выпил и налил еще по одному стакану. На этот раз я, не задумываясь, выпил.

    - Пойдем, баб найдем...

    Я решил молчать, так как не знал что говорить. Учиться лучше молча.

    Шел уже третий час, как мы искали баб. Но нам все время попадались либо "сковородки", либо "коровы", либо "ляди". Колян явно не мог остановить свой выбор на ком-нибудь. Однажды мы остановились возле двух девушек в блестящих одеждах. Они щелкали семечки и плевались, но все же они были прекрасны. И в этот момент я решил использовать свое обаяние.

    - Добрый вечер, дамы... Не найдется ли у таких прекрасных...
    - Гыыыыыыыыыыы... мамы... гыыы
    - Ээээээээээ...
    - Ушлепок...

    И тогда, я вдруг понял, что все мои слова, ... все это лишь оболочка, что природа создала нас не для того, чтобы перетряхивать интеллектуальные словечки, что естественность, голая правда - вот что должно скользить в обычном человеческом разговоре. И меня первый раз стошнило.

    - Даааамы... гы-гы-гы
    - Иди поблюй, кавалер!
    - Гыыыы...
    - Э, слышь, сиги есть?

    Колян достал сигарету и дал одной из девушек.

    - Енана, дай три, у нас еще подруга... там... где-то... щас подкатит...

    Колян дал три. Еще три взяли девушки.

    - Э, ну мы пошли. Нас типа ждут.
    - Ага...
    - Пока, кавалер...

    Крикнули мне на прощание. Я долго смотрел вслед этим прекрасным созданиям, пока Колян не сказал:

    - Сковородки, нах...

    Затем он сплюнул, посмотрел на меня и внезапно заговорил о жизни:

    - Я енана думаю, че нах делать в жизни?

    Слеза подкатила к глазу Коляна. Лоб сжался и он задал второй вопрос:

    - Э, слышь, а ты откуда будешь нах?
    - Я из университета...
    - Гы-гы-гы... типа ученый, ты это, сделай прибор, чтобы всем нах было хорошо, гы-гы-гыыыыыыы...

    И Колян разразился очень типичным раскатистым смехом. Затем он вдруг замолчал и сказал очень громко:

    - Перпетум мобиле!

    Я не понял, что он имел в виду, но несколько лысых в гандонках, натянутых на глаза, парней маленького роста, стоящих у ларька просто покатились со смеху:

    - Гыыыыыыыыы....
    - Хеххехехехехеееее...
    - Аааааааааааааа...
    - Гыыгыгыгыгыыыыы...

    И тогда я вдруг понял, НАСКОЛЬКО это смешно. Я начал смеяться так, как никогда не смеялся в жизни. Смех просто лился из меня, я упал на землю и смеялся. Но не мог остановиться. "Перпетум мобиле" - простое словосочетание, которое оказалось квинтэссенцией всего юмора. Я смеялся взахлеб.

    Когда я перестал смеяться и открыл глаза, все плыло, и я был окружен десятью или больше парнями. Все они были похожи, будто кто-то клонировал Коляна.

    Узкие морщинистые лбы, огромные надбровные дуги, все это выдавало в них недюжие умственные способности. Они все щелкали и плевали семечки.

    - Извините, зачем вы встали вокруг меня кругом, и плюетесь в меня семечками. Мне это не приятно, извините...

    Сказал я жестко и поправил очки.

    - Гыыыыыыыыы....
    - Хеххехехехехеееее...
    - Аааааааааааааа...
    - Гыыгыгыгыгыыыыы...

    И среди всего этого шума я услышал голос Коляна:

    - Э, стой нах. Он типа черт, но его не трогать, нах. Он со мной бухает.

    Кто-то ответил:

    - Это Децл!

    И все снова покатились со смеху.
    У меня внезапно закружилась голова и я сказал:

    - Меня тошнит от ваших шуток.

    И тут меня стошнило еще раз, на этот раз на нескольких парней сразу. Все поплыло перед глазами и на меня опустился туман. И только одна фраза осталась у меня в голове: "Гыгыгыгыгыгы..."



    ГЛАВА 3 "УГОЛ ЗРЕНИЯ"

    Было темно и страшно. Каждый следующий шаг казался для меня последним. Куда я иду? Что меня ждет впереди? Гандонка так низко была натянута мне на глаза, что приходилось идти на ощупь. Это был первый урок Коляна. После того вечера я проснулся в абсолютно незнакомом мне месте. Моя одежда исчезла, я был подстрижен под ноль. К счастью меня спас Колян. Он подарил мне все: штаны и ветровку "Адидас", кроссовки "Рибок" и почти новую гандонку. Колян посмотрел на меня, и надел шапку так, что она полностью закрыла мне глаза.

    - Пацаааан…

    Сказал он, и толкнул меня вперед к двери. Я задрал голову, чтобы хоть что-то видеть, и мы пошли. Вначале идти было трудно, я спотыкался, но через некоторое время я осмелел и начал чувствовать себя даже комфортно. На мгновение я почувствовал, что могу идти вообще с закрытыми глазами. Главное освободить свой разум, тогда можно плыть. Зрение обманчиво, реальность у нас в голове. Именно на этой мысли я ударился в кого-то очень сильно.

    - Ты чо на!

    Внезапно я произнес то, что никогда не произносил в жизни:

    - Ничо!

    Я никогда еще так не гордился собой, как в этот момент. Я не мог увидеть, кто был впереди, так как после удара гандонка сползла так низко, что касалась моего подбородка. Но я знал одно, я не могу опуститься до того, чтобы снять шапку. Я знал, что должен почувствовать своего противника.

    - Ты чо на!

    И тут я услышал голос Учителя:

    - Эхехехех… А чо за дела!

    - Эээ… ни чо, я так просто узнать хотел… чо типа узнать нельзя?

    - Хе-хе-хе… ты чо, хе, типа незнайка?

    И учитель разразился смехом. Я тоже не сдержался и засмеялся, но, испугавшись своего голоса, тут же замолчал. "Незнайка" немного помолчав, оценил шутку Учителя и тоже засмеялся.

    - Ххехехеееее… Серега!

    Сказал "Незнайка" и зачем-то опять повторил свое имя:

    - Серега!

    Наступило молчание. Меня кто-то ткнул в бок, и я понял, что от меня чего-то хотят. Я освободил свой разум, но так ничего и не понял, поэтому освободил свои глаза от гандонки. "Незнайка" протягивал мне руку. Внезапно я почувствовал, что краснею. Этот прекрасный человек все это время протягивал мне руку дружбы. Как же я мог отвергать ее? Почему я не почувствовал это своим сердцем? И я горячо пожал его руку.

    - Извините, пожалуйста! Моё глубочайшее почтение…

    Сказал я и понял, что сделал что-то ужасное. Гандонка, низко натянутая на глаза у парня, внезапно немного приподнялась за счет глаз, которые медленно вылезали из орбит. Что-то очень сильно испугало его. Я огляделся по сторонам. Глаза у парня почти выпали. И вдруг он удивленно прошипел:

    - Лоооох…

    Я огляделся еще раз и быстро натянул гандонку. Как только я сделал это, я сразу почувствовал себя в безопасности. Кто-то толкнул меня в спину, и я услышал знакомый голос:

    - Пойдем ля, гладиатор! Хеееее…

    И я пошел. Пройдя несколько шагов вперед я обернулся. Парень все также стоял застывший на том же самом месте. Я как сейчас вижу эти его глаза, которые почти выпали из орбит и снова и снова задаю себе вопрос: "Чего же испугался этот дружелюбный человек?". Возможно, когда-нибудь я пойму и это…

    ГЛАВА 4. "ДИНАМИЧЕСКИЙ КАДАВР"

    - И-н-на! - cказал Колян.

    Это была очень важная для меня информация. Я должен был удалиться. У меня так и не получилось передать ему все, предупредить его об опасности... но начну все по порядку. Я всегда считал, что дискотека не то место, где можно провести время, но только не сегодня. Сегодня был особый день. Колян повел меня ловить баб на живца, то есть на меня. Мы уже несколько часов находились в этом помещении. Колян "прицеливался", я ждал.

    За время моего общения c Коляном, я понял много вещей относительно женщин. Их можно было разделить на четыре основные группы: подруги, ляди или давучки, динамы и кадавры.

    Подруги - бабы реальных пацанов. Ляди или давучки - это те, о которых известно, что они дают всем, однако, видимо, в силу каких-то высших обстоятельств нам они никогда не давали. Хотя, это относилось вообще-то абсолютно ко всем женщинам. Динамы - самые опасные для пацанов бабы. Очень сложно определить сразу, кто она. Можно покупать ей пиво, дарить семечки, но это не приведет ни к чему. В конце концов эта девушка окажется давучкой, т.е. так и не даст.
    Последние - это кадавры. Когда я думаю о них, я сразу вспоминаю Рембрантовских женщин. Несмотря на свою старомодность, по сравнению с кадаврами они очень милы. Думаю, кадавры были бы воплощением идеала для древних людей. Этих девушек можно сравнить с палеолитическими венерами - рост 150, вес 70, огромное, круглое как солнышко лицо с почти нарисованной улыбкой, волосы, как солома на голове у Страшилы.
    Но, несмотря на все это, у кадавров, видимо, был очень богатый внутренний мир, так как Колян всегда выбирал именно их. Эта была единственная разновидность женщин, которая сотрудничала с нами.

    Мы шли мимо столиков, за которыми сидели все разновидности вышеперечисленных женщин. Внезапно мы остановились у столика, за которым сидели два кадавра с выразительно заигрывающими взглядами. Именно перед этими взглядами не смог устоять Колян, поэтому и остановился. Кадавр облизнулся и очень больно стрельнул глазками. Рана, нанесенная Коляну в сердце, была настолько сильна, что у него вышли глаза из орбит и сморщился лоб. Шла телепатическая атака. Внезапно кадавр что-то внушил Коляну, и он сказал:

    - Хе-хе-хе-хе-хе... ля, мы это, типа сядем, нах. Пиво будете?

    - Да! - в оба голоса ответили кадавры.

    Колян пошел за пивом, а я решил остаться с девушками, чтобы сыграть ту самую роль живца, на которого Колян должен был их поймать. Я долго подбирал слова, с которыми к ним обратиться. Но на языке крутились все время не те: сначала я чуть не назвал их "глубокоуважаемые", затем хотел начать с "милые создания", но в конце все-таки у меня вырвалось:

    - Как вас зовут, бл...ииин?

    Начал я бодро, но последнее нецензурное слово я все-таки скомкал, и мне стало стыдно. Я весь покраснел.

    - Аня Маша! - хором ответили кадавры.

    Я подавил в себе желание извиниться и поправить очки, поэтому больше говорить было не о чем. И мы замолчали. Кадавры смотрели на меня и ждали. Я смотрел по сторонам и ждал спасения. Молчание нарушил голос одного из кадавров:

    - О, пиво идет!

    К столику подходил Колян с пивом. Внезапно кадавр очень радостно произнес:

    - Каааак дееееелааааа?

    Ужас охватил меня. Единственные наши союзники, те которых я уже успел полюбить, две девушки моей мечты оказались динамами! Но как? Как такое могло произойти? Кадавры не могут быть динамами! Все это не укладывалось у меня в голове. Именно тут я попытался предупредить Коляна. Я попытался знаками показать, кто на самом деле эти девушки. Я выжал из себя все. Но Колян попросил меня удалиться...

    Я выскочил на свежий воздух. События последних минут пронеслись у меня перед глазами. И я все понял. В классификации Коляна была дырка. И имя этой дырке - "динамический кадавр". Страшный, ужасный, паразитирующий кадавр-давучка. Я шел по проспекту, размышляя о кадаврах. Я представлял себе, как я расскажу Коляну о своем открытии, и радость переполняла меня. И в порыве счастья я засмеялся, так, как никогда до этого не смеялся, правильным мужским смехом:

    - Хе-хе-хе-хе-хееееее...

    ГЛАВА 5 «БЕЛЫЙ ШУМ»

    Земля местами уже прихватилась морозом. Снег сеялся с неба, ветви деревьев убрались инеем, будто заячьим мехом. Морозило сильнее, чем с вечера, но зато так было тихо, что скрип мороза под ногами слышался за полверсты. В это ясное морозное утро красногрудый снегирь прогуливался по снеговым кучам… Вдалеке через трубу одинокого дома клубами повалился дым и пошел густой тучею по небу.

    - Ниху… себе как… грамотно!, - сказал Колян.

    Лицо его просияло. Видно, что он был переполнен эмоциями и ему хотелось выговориться. И он заговорил, без остановки, выплескивая на меня слова одно за другим, как воду из большой лохани.

    - Вот ля бывает нах, ну… типа слышь, скрипит и слышно!!! Ляяяя….и здец нах, стри…это… птичка… Дом с дымом, ззздееец… Это просто ля нах!!! Граааамотно! Как в сказке!

    На последнем слове Колян густо покраснел.

    - …про белого быка!!! Хееееееееее…, - добавил он и засмеялся. Я всегда поражался технике его слова. Как можно столько мыслей и эмоций вместить в одном простом слове: «Грамотно!». И действительно, зачем перетряхивать сотни интеллектуальных словечек, зачем лить воду, зачем говорить десятки предложений об одном и том же, если для всего этого существует одно слово: «грамотно».

    И тогда я вдруг понял. Каждое слово в нашем лексиконе имеет свой вес. Можно произнести несколько десятков слов, но если среди них окажется одно массивное, то оно перевесит все и запомнится. Если такого слова не окажется, то грош цена всей комбинации. Не было смысла вообще произносить эти слова, т.к. они были озвучены ради сотрясания воздуха. И чем больше плотность массивных слов, чем выше их концентрация в предложении, тем более талантливо человек владеет языком. Мы слышим ежедневно по радио и по телевидению сотни тысяч слов, а что запоминается, спрошу я вас? Ровным счетом ничего, так как все, что падает в наши уши, есть по сути своей «белый шум». Для примера представьте, что выступает президент и произносит следующую речь: «Мир, уважаемые дамы и господа, стал значительно сложнее» и вот внезапно он произносит: «Мы не хотим или не можем осознать… "член"… Что та структура безопасности, которая создавалась на протяжении предыдущих десятилетий и была эффективна для нейтрализации прежних угроз…» Все, что он говорил до этого ничтожно, бессмысленно, нелепо, абсурдно, так как все померкло перед словом-гигантом, словом-черной дырой, массивность которой превысила всю его речь и поглотило ее. Однако именно из-за этого никто не запомнит, что президент на самом деле говорил о сохранении мира, никто не запомнит, как много он хочет изменить в системе безопасности, а запомнят всего одно слово. Это означает, что владеть техникой слова очень сложно, что это искусство. Как же научиться владеть словом? Словарный запас среднестатистического человека достаточно велик, однако, только единицы знают, как распределить по плотности текст, как его гармонизировать, чтобы массивные тела не вытеснили смысл. Именно этому занятию я решил посвятить несколько последующих дней. Я решил понять структуру «базара», и научиться правильно располагать центр масс в предложениях. По началу я решил делать это с простыми предложениями и упорными занятиями довести до сложноподчиненных.

    - Колян, ты не скажешь, сколько "член" времени?, - спросил я.

    Колян посмотрел на меня и застыл.

    - Ну, который "член" час, не подскажешь?

    Попытался перефразировать я. Колян долго смотрел на меня и внезапно засмеялся.

    - Хеееееее… ну ты ля даешь!!! Как чо скажешь, просто звездец…

    На секунду мне стало грустно. Сколько труда и кропотливой работы мозга мне придется вложить в то, чтобы познать искусство владения словом. Но я знал, что я упрямый и сильный волею человек, и что я справлюсь с этим. Пусть не сегодня, не завтра, пусть на это потребуются годы, но я добьюсь этого…

    ГЛАВА 6 «НЕПУГАННЫЙ»

    Лох всегда боится - главное правило настоящего пацана. Однако лохи бывают двух видов: пуганные и непуганные. Непуганные отличаются от пуганных тем, что они никогда еще не встречались один на один с реальными пацанами. Это самые опасные лохи. Их мало, но они представляют реальную угрозу. Если еще неопытный пацан наткнется на такой экземляр, то ему придется несладко... Я шел уверенным шагом навстречу какому-то очкарику. Страх наполнял все мое сознание. Коленки тряслись и я не знал куда девать свои руки. Страх в глазах скрывала вязанная шапка, которую я уже по привычке натянул на глаза.
    Я знал одно. Очкарик - лох, и он испугается.
    Три шага до очкарика, два, один...

    - Ты чо! - очкарик внезапно повернулся и задал мне вопрос.

    - Непуганный... - понял я... то, чего я так сильно боялся, все-таки случилось.

    Я поправил очки и спросил его жестко:

    - Извините, у вас денег не найдется?

    В глазах у лоха появился испуг.

    - У меня нет... - ответил очкарик.

    Медлить было нельзя. Если сейчас я не поставлю его на место, то я не пацан.

    - А если хорошо поискать? - спросил я. Эту фразу несколько раз я слышал от учителя. Именно она заставала любого лоха врасплох.

    - Давай поищем, - ответил мне испугавшийся очкарик.

    Мы начали искать деньги. Обшарив всё вокруг ларька, очкарик радостно крикнул:
    - Нашел! Вот! Десять копеек!

    Для того, чтобы придать ситуации серьезность, я сплюнул через щель в передних зубах, но у меня опять не получилось, и я попал в себя.

    - Черт, надо было больше тренироваться, - подумал я и вытерся. Поняв, что я на волоске, я повернулся и пошел.

    - Ээээ... - раздался крик сзади. Ужас обуял меня и я остановился.
    Все, это конец. Я хотел побежать, но понял, что ноги у меня ватные и не двигаются. Меня сейчас будет бить лох... Это самое позорное, самое низкое для настоящего пацана. Вся моя жизнь пролетела перед моими глазами.

    - Ээээ, пацан, тебе же деньги были нужны! - крикнул очкарик. Волна облегчения прошла по моему телу. Во-первых, меня назвали первый раз в жизни "пацаном", а во-вторых, мне предлагают деньги. Я резко повернулся и пошел. Очкарик явно испугался. Я подошел вплотную, и забрал у него из руки те деньги, которые он нашел. Оглядев ржавую монетку я сказал:

    - Возьми себе! Пригодится!

    Я почувствовал облегчение. Я проявил благородство и терпимость к лоху. Внезапно я достал у себя из кошелька несколько рублей и отдал их очкарику. Затем я резко повернулся и пошел. Радость наполнила мое тело. Я благородный, всепрощающий пацан... Пацан, который дает лохам право выбора... он мог отдать мне деньги, а мог не отдать... у него был выбор... и этот выбор подарил ему я... я даже дал ему денег... зачем? Хе-хе... теперь, если кто-то остановит очкарика, ему будет что отдать...


    ГЛАВА 7 «СИЛА»

    Я повернул ключ в двери и толкнул ее. Дверь легко поддалась.
    - Заходи!, - сказал я Коляну.

    Несмотря на свой маленький рост и щуплое телосложение, Колян еле как протиснулся в дверь, задев оба косяка плечами и пригнувшись. И тут меня озарило. Что такое физический размер человека? Это – ничто, абсурд! Это всего лишь то, что видит наш глаз. Ты смотришь на фотографию и говоришь: «Этот человек высокий!», или «…этот человек щуплый, маленький, лысенький…» Но в жизни, в реальной жизни наш глаз улавливает размеры и нечто большее! Мозг отказывается воспринимать человека только по его оболочке. Взять хотя бы Владимира Ульянова. Маленький, лысенький человечек, который держал в своем кулаке весь советский народ, которому покланялись и воздвигали гигантские монументы. Народ и каждый отдельный человек воспринимал его вовсе не как щуплого мужичка, а как глыбу, как великана…

    - Маловастенькая хатка, хеее, енана…., - сказал Колян, оглядывая мою трехкомнатную полногабаритную квартиру.

    «Великан, глыба-человек…», - подумал я и гордость, что я общаюсь с таким человеком, наполнила меня. Я начал пристально смотреть на Коляна и увидел то, что в принципе уже ожидал увидеть. Колян превратился в некую бесформенную темную оболочку, окруженную эллипсоидообразным энергетическим ореолом. Ореол был настолько огромен, что края его касались потолка. Колян был равномерно размазан по всему эллипсоиду и только где-то в центре находился его энергетический центр. Колян посмотрел на меня и сел на диван. Несмотря на свою казалось бы миниатюрность, он не оставил и сантиметра места, чтобы я смог сесть рядом. Я опять посмотрел пристально и увидел, что мало того, что учитель занял диван, его оболочка просто не вмещалась в него. Она явно была неустойчива и могла менять размеры. И тут меня осенило. Энергетическая атака! Вот почему лохи так сильно пугаются настоящих пацанов. Вот она, разгадка тайны! Не нужно иметь гигантские бицепсы, большой вес, большой рост, не нужно иметь ничего! Нужно просто наращивать свой энергетический ореол. Ты не сможешь стать из 160 сантиметрового штибзика трехметровым гигантом ни при каких обстоятельствах. Тебе не помогут ни стероиды, ни железо… Этого можно добиться только одним, качая свою энергетическую оболочку. Именно благодаря ей Коляна обходят стороной все, именно из-за нее этот 160 сантиметровый пацан не помещается в широкую дверь, пригибает голову, боясь удариться, хотя до потолка от пола целых три метра! Фантастика! Я продолжал исследовать оболочку, как вдруг из этого состояния меня вывела его фраза.

    - Ты чо ля на меня смотришь! Я чо те баба что ли на!
    - Да ну нафиг! Я просто блин, задумался, нафиг!
    - Э, слышь, я посплю ля нах, ты как пойдешь пнёшь на…хее..
    - Ну, блиииин, конечно!, - ответил я.

    Колян снял кожаную куртку и кинул ее рядом на пол. Затем он скинул с себя кроссовки и шапку. И тут я заметил, что его ореол заметно уменьшился. Я снова пристально посмотрел, и понял, что так оно и есть. Таким образом, ореол можно получить, не прибегая к особым затратам. Мой взгляд упал на вязаную шапку, затем на штаны «Адидас», потом на кроссовки «Рибок», далее на кожаную куртку… Я почувствовал такую магическую силу исходящую от них, что тело само начало таинственным образом притягиваться к этим вещам.

    Через двадцать минут я уже шел по улице во всем обмундировании, и я чувствовал и знал одно - сила теперь на моей стороне…

    Глава 8 «СИЛА РАЗУМА»

    Колян смотрел на меня тупым взглядом. Глаза его выпучились и абсолютно ничего не выражали. Он ударил меня еще раз.

    - Ты чо нах!
    - Да, блииин, я просто надел твою одежду…

    Колян продолжал смотреть сквозь меня, взгляд его был абсолютно бессмысленным. Внезапно я осознал то, что должен был осознать в самом начале своего пути. Мысли… это то, что мешает концентрации. Энергетический ореол зависит вовсе не от одежды, хотя, одежда является неким усилителем энергетического поля. Несмотря на то, что я надел одежду Коляна, сила не была на моей стороне. Я не учел одного. Мое поле очень слабое, и даже при его сильном усилении очки и шапка «Петушок» аннигилировали все поле, исходящее от вещей учителя. Единственный способ стать Сильным - это научиться абстрагироваться и перестать думать. Но как, как можно ни о чем не думать? Я посмотрел еще раз на Коляна, пытаясь увидеть в его глазах хоть какой-то мыслительный процесс, разглядеть хотя бы какую-то интеллектуальную деятельность, однако, как только я прищурился и немного наклонил голову в его сторону, чтобы начать сканировать его мозг, очередной удар, нанесенный мне учителем, сделал то, что полностью изменило мою жизнь.

    Я посмотрел на него, и попытался понять, что произошло, но ни одна мысль не пришла мне в голову. Я еще раз попытался подумать, но голова была пуста. Обида, злость наполнили моё сознание. Я смотрел на учителя, учитель на меня. Наши энергетические поля пересеклись. Я не помню, как снял очки. Я не помню как, но моя рука, ведомая неизвестной мне силой, пронеслась по воздуху и со всего размаху ударила прямо по лицу учителя. Учитель упал.

    - Лох, енана, - сказал я и посмотрел на учителя.

    Учитель приподнялся на одной руке и посмотрел на меня. Глаза его выражали смирение. И тут я понял, что, то, что со мною произошло, есть ничто иное, как прикосновение к Силе. Я чувствовал ее, я получил то, о чем мечтал в самом начале своего обучения. Только пройдя через все круги ада: общение с кадаврами, участие в философских разговорах пацанов, битве за семечки, восстание лохов, прослушивание всех песен Децла и прикосновение к Силе можно понять особенности мировоззрения этих самобытных людей… И теперь, когда я понял это, стал одним из них у меня уже нет пути назад, потому что я превратился в того, кем был призван быть в этом мире… в ЗДРАВОГО ПАЦАНА…
    КОНЕЦ


© 2004-2007 XXLive.RU
Rambler's Top100