Знакомства | Интим товары | Книги | Видео | Вакансии
в

xxLive.RU

Новости, анекдоты, блоги, форумы, фото: мир эротики и секса.

Приколы RSS/XML

Архив приколов

Приколы

Все приколы интернета: картинки, фото, видео, скрытая камера

Май 2005 - Сообщения

  • Отдай мою посадочную ногу!

    Алеха Черепанов вышел к поселку со стороны водохранилища. Под обутыми в целлофановые пакеты валенками похлюпывал губчатый мартовский снег. Сзади остался заветный заливчик, издырявленный, как шумовка, а на дне рюкзачка лежали - стыдно признаться - три окунька да пяток красноперок. Был еще зобанчик, но его утащила ворона.
    Дом Петра стоял на отшибе, отрезанный от поселка глубоким оврагом, через который переброшен был горбыльно-веревочный мосток с проволочными перилами. Если Петро, не дай бог, окажется трезвым, то хочешь не хочешь, а придется по этому мостку перебираться на ту сторону и чапать аж до самой станции. В темноте
    Леха задержался у калитки и, сняв с плеча ледобур - отмахаться в случае чего от хозяйского Уркана, - взялся за ржавое кольцо. Повернул со скрипом. Хриплого заполошного лая, как ни странно, не последовало, и, озадаченно пробормотав. "Сдох, что ли, наконец?.." - Леха вошел во двор.
    Сделал несколько шагов и остановился. У пустой конуры на грязном снегу лежал обрывок цепи. В хлеву не было слышно шумных вздохов жующей Зорьки. И только на черных ребрах раздетой на зиму теплицы шуршали белесые клочья полиэтилена
    Смеркалось. В домишках за оврагом начинали вспыхивать окна. Алексей поднялся на крыльцо и, не обнаружив висячего замка, толкнул дверь. Заперто. Что это они так рано?..
    - Хозяева! Гостей принимаете? Тишина.
    Постучал, погремел щеколдой, прислушался. Такое впечатление, что в сенях кто-то был. Дышал.
    - Петро, ты, что ли?
    За дверью перестали дышать. Потом хрипло осведомились
    - Кто?
    - Да я это, я! Леха! Своих не узнаешь?
    - Леха... - недовольно повторили за дверью - Знаем мы таких Лех... А ну заругайся!
    - Чего? - не понял тог.
    - Заругайся, говорю!
    - Да иди ты!.. - рассвирепев, заорал Алексей. - Котелок ты клепаный! К нему как к человеку пришли, а он!..
    Леха плюнул, вскинул на плечо ледобур и хотел уже было сбежать с крыльца, как вдруг за дверью загремел засов и голос Петра проговорил торопливо:
    - Слышь... Я сейчас дверь приотворю, а ты давай входи, только по-быстрому...
    Дверь действительно приоткрылась, из щели высунулась рука и, ухватив Алексея за плечо, втащила в отдающую перегаром темноту. Снова загремел засов.
    - Чего это ты? - пораженно спросил Леха. - Запил и ворота запер?.. А баба где?
    - Баба?.. - В темноте посопели. - На хутор ушла... К матери...
    - А-а... - понимающе протянул мало что понявший Леха. - А я вот мимо шел, дай, думаю, зайду... Веришь, за пять лет вторая рыбалка такая... Ну не берет ни на что, и все тут...
    - Ночевать хочешь? - сообразительный в любом состоянии, спросил Петро.
    - Да как... - Леха смутился. - Вижу: к поезду не успеваю, а на станции утра ждать - тоже, сам понимаешь...
    - Ну заходь... - как-то не по-доброму радостно разрешил Петро и, хрустнув о темноте ревматическими суставами, плоскостопо протопал в хату. Леха двинулся за ним и тут же лобызнулся с косяком - аж зубы лязгнули
    - Да что ж у тебя так темно-то?!
    Действительно, в доме вместо полагающихся вечерних сумерек стояла та же кромешная чернота, что и в сенях.
    - Сейчас-сейчас... - бормотал где-то неподалеку Петро. - Свечку запалим, посветлей будет...
    - Провода оборвало? - поинтересовался Леха, скидывая наугад рюкзак и ледобур. - Так вроде ветра не было...
    Вместо ответа Петро чиркнул спичкой и затеплил свечу. Масляно-желтый огонек задышал, подрос и явил хозяина хаты во всей его красе. Коренастый угрюмый Петро и при дневном-то освещении выглядел диковато, а уж теперь, при свечке, он и вовсе напоминал небритого и озабоченного упыря.
    Леха стянул мокрую шапку и огляделся. Разгром в хате был ужасающий. Окно завешено байковым одеялом, в углу - толстая, как виселица, рукоять знаменитого черпака, которым Петро всю зиму греб мотыль на продажу. Видимо, баба ушла на хутор к матери не сегодня и не вчера...
    Размотав бечевки, Леха снял с валенок целлофановые пакеты, а сами валенки определил вместе с шапкой к печке - сушиться. Туда же отправил и ватник. Хозяин тем временем слазил под стол и извлек оттуда две трехлитровые банки: одну - с огурцами, другую - известно с чем. Та, что известно с чем, была уже опорожнена на четверть.
    - Спятил? - сказал Леха. - Куда столько? Стаканчик приму для сугреву и все, и прилягу...
    - Приляжь-приляжь... - ухмыляясь, бормотал Петро. - Где приляжешь, тем и вскочишь... А то что ж я: все один да один...
    "Горячка у него, что ли?" - с неудовольствием подумал Леха и, подхватив с пола рюкзак, отнес в сени, на холод. Возвращаясь, машинально щелкнул выключателем. Вспыхнуло электричество.
    - Потуши! - испуганно закричал Петро. Белки его дико выкаченных глаз были подернуты кровавыми прожилками.
    Леха опешил и выключил, спорить не стал. Какая ему, в конце концов, разница! Ночевать пустили - и ладно...
    - Ишь, раздухарился... - бормотал Петро, наполняя всклень два некрупных граненых стаканчика. - Светом щелкает...
    Решив ничему больше не удивляться, Алексей подсел к столу и выловил ложкой огурец.
    - Давай, Леха, - с неожиданным надрывом сказал хозяин. Глаза - неподвижные, в зрачках - по свечке. - Дерябнем для храбрости...
    Почему для храбрости, Леха не уразумел. Дерябнули. Первач был убойной силы. Пока Алексей давился огурцом, Петро успел разлить по второй. В ответ на протестующее мычание гостя сказал, насупившись:
    - Ничего-ничего... Сейчас сало принесу... Привстал с табуретки и снова сел, хрустнув суставами особенно громко.
    - Идет... - плачуще проговорил он. - Ну точно, идет... углядел-таки... Надо тебе было включать!..
    - Кто?
    Петро не ответил, слушал, что происходит снаружи.
    - На крыльцо подымается... - сообщил он хриплым шепотом, и в этот миг в сенях осторожно стукнула щеколда.
    - Открыть?
    Петро вздрогнул. Мерцающая дробинка пота сорвалась струйкой по виску и увязла в щетине.
    - Я те открою!.. - придушенно пригрозил он, Кто-то потоптался на крыльце, еще раз потрогал щеколду, потом сошел вниз и сделал несколько шагов по хрупкому, подмерзшему к ночи снегу. Остановился у завешенного одеялом окна.
    - Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. - раздался откуда-то из-под земли низкий, с подвыванием голос.
    Леха подскочил, свалил стаканчик, едва не опрокинул свечку.
    - Что это?!
    Петро молчал, бессмысленно уставясь на растекшуюся по клеенке жидкость. Губы его беззвучно шевелились.
    - Чего льешь-то!.. - мрачно выговорил он наконец. - Добро переводишь...
    - Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. - еще жутче провыло из печки.
    Леха слетел с табурета и схватил ледобур.
    - Да сиди ты... - буркнул Петро, снова снимая пластмассовую крышку с трехлитровой банки. - Ничего он нам не сделает... Прав не имеет, понял?.. Так, попугает чуток...
    Ничего не понимающий Леха вернулся было к столу и тут же шарахнулся вновь, потому что одеяло на окне всколыхнулось.
    - Сейчас сбросит... - с содроганием предупредил Петро. Лехин стаканчик он наполнил, однако, не пролив ни капли.
    Серое байковое одеяло с треугольными подпалинами от утюга вздувалось, ходило ходуном и наконец сорвалось, повисло на одном гвозде. Лунный свет отчеркнул вертикальные части рамы. Двор за окном лежал утопленный наполовину в густую тень, из которой торчал остов теплицы с шевелящимися обрывками полиэтилена.
    Затем с той стороны над подоконником всплыла треугольная зеленоватая голова на тонкой шее. Алексей ахнул. Выпуклые, как мыльные пузыри, глаза мерцали холодным лунным светом. Две лягушачьи лапы бесшумно зашарили по стеклу.
    - Кто это? - выпершил Леха, заслоняясь от видения ледобуром.
    - Кто-кто... - недовольно сказал Петро. - Инопланетян!..
    - Кто-о?!
    - Инопланетян, - повторил Петро еще суровее. - Газет, что ли, не читаешь?
    - Слушай, а чего ему надо? - еле выговорил насмерть перепуганный Леха.
    - Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. - простонало уже где-то на чердаке.
    Петра передернуло.
    - Под покойника, сволочь, работает, - пожаловался он. - Знает, чем достать... Я ж их, покойников, с детства боюсь... - взболтнул щетинистыми щеками и повернулся к Лехе. - Да ты садись, чего стоять-то?.. Брось ледобур! Брось, говорю... Я вон тоже поначалу с дрыном сидел... - И Петро кивнул на рукоятку черпака в углу.
    Во дворе трепыхались посеребренные луной обрывки полиэтилена. Инопланетянина видно не было. Леха бочком подобрался к табуретке и присел, прислонив ледобур к столу. Оглушил залпом стаканчик и, вздрогнув, оглянулся на окно.
    - Ты, главное, не бойся, - сипло поучал Петро. - В дом он не войдет, не положено... Я это уже на третий день понял...
    - Отдай! - внятно и почти без подвывания потребовал голос.
    - Не брал я твою ногу! - заорал Петро в потолок. - Вот привязался, лупоглазый!.. - в сердцах сказал он Лехе. - Уперся, как баран рогом: отдай да отдай...
    - А что за нога-то? - шепотом спросил Леха.
    - Да подпорку у него кто-то с летающей тарелки свинтил, - нехотя пояснил Петро. - А я как раз мимо проходил - так он, видать, на меня подумал...
    - Отдай-й-й!.. - задребезжало в стеклах.
    - Ишь как по-нашему чешет!.. - оторопело заметил Леха.
    - Научился... - сквозь зубы отвечал ему Петро. - За две-то недели! Только вот матом пока не может - не получается... Давай-ка еще... для храбрости...
    - Не отдашь? - с угрозой спросил голос. Петро заерзал.
    - Сейчас кантовать начнет, - не совсем понятно предупредил он. - Ты только это... Ты не двигайся... Это все так - видимость одна... - И, подозрительно поглядев на Леху, переставил со стола на пол наиболее ценную из банок.
    Дом крякнул, шевельнулся на фундаменте и вдруг с треском накренился, явно приподнимаемый за угол. Вытаращив глаза, Леха ухватился обеими руками за края столешницы.
    На минуту пол замер в крутом наклоне, и было совершенно непонятно, как это они вместе со столом, табуретками, банками, ледобуром и прочим до сих пор не въехали в оказавшуюся под ними печь.
    - А потом еще на трубу поставит, - нервно предрек Петро, и действительно после короткой паузы хата вновь заскрипела и опрокинулась окончательно. Теперь они сидели вниз головами, пол стал потолком, и пламя свечи тянулось книзу.
    - Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. - проревело чуть ли не над ухом.
    - Не вскакивай, слышь! - торопливо говорил Петро. - Это он не хату, это он у нас в голове что-то поворачивает... Ты, главное, сиди... Вскочишь - убьешься...
    - Долго еще? - прохрипел Леха. Ему было дурно, желудок подступал к горлу.
    - А-а!.. - сказал Петро, - Не нравится? Погоди, он еще сейчас кувыркать начнет...
    Леха даже не успел ужаснуться услышанному. Хата кувыркнулась раз, другой... Третьего раза Леха не запомнил.
    Очнулся, когда все уже кончилось. Еле разжал пальцы, выпуская столешницу. Петро сидел напротив - бледный, со слезой в страдальчески раскрытых глазах.
    - Главное - что? - обессиленно проговорил он. - Главное - не верит, гад!.. Обидно, Леха...
    Шмыгнул носом и полез под стол - за банкой. В окне маячило зеленое рыльце инопланетянина. Радужные, похожие на мыльные пузыри глаза с надеждой всматривались в полумрак хаты.
    - А ты ее точно не брал? Ну, ногу эту... Петро засопел,
    - Хочешь, перекрещусь? - спросил он и перекрестился.
    - Ну так объясни ему...
    - Объясни, - сказал Петро.
    Леха оглянулся. За окном опять никого не было. Где-то у крыльца еле слышно похрустывал ломкий снежок.
    - Слышь, друг... - жалобно позвал Леха. - Ошибка вышла. Зря ты на него думаешь... Не брал он у тебя ничего...
    - Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. - простонало из сеней.
    - Понял? - сказал Петро. - Лягва лупоглазая!..
    - Так, может, милицию вызвать?
    - Милицию?! - Вскинувшись, Петро выкатил на Леху налитые кровью глаза. - А аппарат? А снасти куда? Что ж мне теперь все хозяйство вывозить?.. Милицию...
    Алексей хмыкнул и задумался.
    - Уркан убег... - с горечью проговорил Петро, раскачиваясь в тоске на табуретке. - Цепь порвал и убег... Все бросили, один сижу...
    - Ты погоди... - с сочувствием глядя на него, сказал Леха. - Ты не отчаивайся... Что-нибудь придумаем. Разумное же существо, должен понять...
    - Не отдашь? - спросило снаружи разумное существо.
    - Давай-ка еще примем, - покряхтев, сказал Петро. - Бог его знает, что он там надумал...
    Приняли. Прислушались. Хата стояла прочно, снаружи - ни
    звука.
    - Может, отвязался? - с надеждой шепнул Леха. Петро решительно помотал небритыми щеками, Некое едва уловимое журчание коснулось Лехиного слуха. Ручей в начале марта? Ночью?.. Леха заморгал, и тут журчание резко усилило громкость - всклокотало, зашипело... Ошибки быть не могло: за домом, по дну глубокого оврага, подхватывая мусор и ворочая камни, с грохотом неслась неизвестно откуда взявшаяся вода. Вот она взбурлила с натугой, явно одолевая какую-то преграду, и через минуту снесла ее с треском и звоном лопающейся проволоки.
    - Мосток сорвало... - напряженно вслушиваясь, сказал Петро.
    Светлый от луны двор внезапно зашевелился: поплыли щепки, досточки. Вода прибывала стремительно. От калитки к подоконнику прыгнула лунная дорожка. Затем уровень взлетел сразу метра на полтора, и окно на две трети оказалось под водой. Дом покряхтывал, порывался всплыть,
    - Сейчас стекла выдавит, - привизгивая от страха, проговорил Алексей.
    - Хрен там выдавит, - угрюмо отозвался Петро. - Было б чем выдавливать!.. Он меня уж и под землю вот так проваливал...
    В пронизанной серебром воде плыла всякая дрянь; обломок жерди с обрывком полиэтилена, брезентовый рюкзачок, из которого выпорхнули вдруг одна за другой две красноперки...
    - Да это ж Мой рюкзак, - пораженно вымолвил Леха. - Да что ж он, гад, делает!..
    Голос его пресекся: в окне, вытолкав рюкзачок за границу обзора, заколыхался сорванный потоком горбыльно-веревочный мосток и запутавшийся в нем бледный распухший утопленник, очень похожий на Петра.
    - Тьфу, погань! - Настоящий Петро не выдержал и, отвернувшись, стал смотреть в печку.
    - Окно бы завесить... - борясь с тошнотой, сказал Леха и, не получив ответа, встал. Подобрался к висящему на одном гвозде одеялу, протянул уже руку, но тут горбыльно-веревочную путаницу мотнуло течение, и Леха оказался с покойником лицом к лицу. Внезапно утопленник открыл страшные глаза и, криво разинув рот, изо всех сил ударил пухлым кулаком в стекло.
    Леха так и не понял, кто же все-таки издал этот дикий вопль:
    утопленник за окном или он сам. Беспорядочно отмахиваясь, пролетел спиной вперед через всю хату и влепился в стену рядом с печкой.
    ...Сквозь целые и невредимые стекла светила луна. Потопа как не бывало. Бессмысленно уставясь на оплывающую свечку, горбился на табуретке небритый Петро. Нетвердым шагом Леха приблизился к столу и, чудом ничего не опрокинув, плеснул себе в стакан первача.
    - А не знаешь, кто у него мог эту ногу свинтить? - спросил он, обретя голос,
    Петро долго молчал.
    - Да любой мог! - буркнул он наконец. - Тут за оврагом народ такой: чуть зевнешь... Вилы вон прямо со двора сперли, и Уркан не учуял...
    - Ну, ни стыда, ни совести у людей! - взорвался Леха. - Ведь главное; свинтил и спит себе спокойно! А тут за него...
    Он замолчал и с опаской выглянул в окно. Зеленоватый маленький инопланетянин понуро стоял у раздетой на зиму теплицы. Видимо, обдумывал следующий ход.
    - Чего он там? - хмуро спросил Петро.
    - Стоит, - сообщил Леха. - Теперь к поленнице пошел... В дровах копается... Не понял! Сарай, что ли, хочет поджечь?..
    - Да иди ты! - испуганно сказал Петро и вмиг очутился рядом.
    Инопланетянин с небольшой охапкой тонких чурочек шел на голенастых ножках к сараю. Свалил дрова под дверь и обернулся, просияв капельками глаз.
    - Не отдашь?
    - Запалит ведь! - ахнул Петро. - Как пить дать запалит! Он метнулся в угол, где стояла чудовищная рукоять черпака. Схватил, кинулся к двери, но на пути у него встал Леха.
    - Ты чего? Сам же говорил: видимость!..
    - А вдруг нет? - рявкнул Петро. - Дрова-то настоящие! Тут со двора послышался треск пламени, быстро перешедший в рев. В хате затанцевали алые отсветы.
    - Запалил... - с грохотом роняя рукоятку, выдохнул Петро. - Неужто взаправду, а? У меня ж там аппарат в сарае! И снасти, и все!..
    Леха припал к стеклу.
    - Черт его знает... - с сомнением молвил он. - Больно дружно взялось... Бензином вроде не поливал...
    Часто дыша, Петро опустился на табуретку.
    В пылающем сарае что-то оглушительно ахнуло. Крыша вспучилась. Лазоревый столб жара, насыщенный золотыми искрами, выбросило чуть ли не до луны.
    - Фляга... - горестно тряся щеками, пробормотал Петро. - Может, вправду отдать?..
    Леха вздрогнул и медленно повернулся к нему.
    - Что?.. - еще не смея верить, спросил он. - Так это все-таки ты?..
    Петро подскочил на табуретке.
    - А пускай курятник не растопыривает! - злобно закричал он. - Иду - стоит! Прямо на краю поля стоит! Дверца открыта - и никого! А у меня сумка с инструментом! Так что ж я дурее паровоза?! Подпер сбоку чуркой, чтоб не падала, ну и...
    - Погоди! - ошеломленно перебил Леха. - А как же ты... В газетах же пишут: к ним подойти невозможно, к тарелкам этим! Страх на людей нападает!
    - А думаешь, нет? - наливаясь кровью, заорал Петро. - Да я чуть не помер, пока отвинчивал!..
    - Отда-ай мою поса-адочную ногу-у!.. - с тупым упорством завывал инопланетянин.
    - Отдаст! - торопливо крикнул Леха. - Ты погоди, ты не делай пока ничего... Отдаст он!
    - А чего это ты чужим добром швыряешься? - ощетинившись, спросил Петро.
    - Ты что, совсем чокнулся? - в свою очередь заорал на него Леха. - Он же от тебя не отстанет! Тебя ж отсюда в дурдом отвезут!..
    - И запросто!.. - всхлипнув, согласился Петро.
    - Ну так отдай ты ему!..
    Петро закряхтел. Щетинистое лицо его страдальчески искривилось.
    - Жалко... Что ж я зазря столько мук принял?..
    Леха онемел.
    - А я? - страшным шепотом начал он, надвигаясь на попятившегося Петра. - Я их за что принимаю, гад ты ползучий!?
    - Ты чего? Ты чего? - отступая, вскрикивал Петро. - Я тебя что, силком сюда тащил?
    - Показывай! - неистово выговорил Леха.
    - Чего показывай? Чего показывай?
    - Ногу показывай!..
    То и дело оглядываясь, Петро протопал к разгромленной двуспальной кровати в углу и, заворотив перину у стены, извлек из-под нее матовую полутораметровую трубу с вихляющимся полированным набалдашником.
    - Только, слышь, в руки не дам, - предупредил он, глядя исподлобья. - Смотреть - смотри, а руками не лапай!
    - Ну и на кой она тебе?
    - Да ты что? - Петро даже обиделся. - Она ж раздвижная! Гля!
    С изрядной ловкостью он насадил набалдашник поплотнее и, провернув его в три щелчка, раздвинул трубу вдвое. Потом вчетверо. Теперь посадочная нога перегораживала всю хату - от кровати до печки.
    - На двенадцать метров вытягивается! - взахлеб объяснял Петро. - И главное, легкая, зараза! И не гнется! Приклепать черпак полтора на полтора - это ж сколько мотыля намыть можно! Семьдесят пять копеек коробок!..
    Леха оглянулся. В окне суетился и мельтешил инопланетянин: подскакивал, вытягивал шеенку, елозил по стеклу лягушачьими лапками.
    - Какой мотыль? - закричал Леха. - Какой тебе мотыль? Да он тебя за неделю в гроб вколотит!
    Увидев инопланетянина, Петро подхватился и, вжав голову в плечи, принялся торопливо приводить ногу в исходное состояние.
    - Слушай, - сказал Леха. - А если так: ты ему отдаешь эту хреновину... Да нет, ты погоди, ты дослушай!.. А я тебе на заводе склепаю такую же! Из дюраля! Ну?
    Петро замер, держа трубу, как младенца. Его раздирали сомнения.
    - Гнуться будет, - выдавил он наконец.
    - Конечно, будет! - рявкнул Леха. - Зато тебя на голову никто ставить не будет, дурья твоя башка!
    Петро медленно опустился на край кровати. Лицо отчаянное, труба - на коленях.
    - До белой горячки ведь допьешься! - сказал Леха. Петро замычал, раскачиваясь.
    - Пропадешь! Один ведь остался! Баба ушла! Уркан - на что уж скотина тупая - и тот...
    Петро поднял искаженное мукой лицо.
    - А не врешь?
    - Это насчет чего? - опешил Леха.
    - Ну что склепаешь... из дюраля... такую же...
    - Да вот чтоб мне провалиться!
    Петро встал, хрустнув суставами, и тут же снова сел. Плечи его опали.
    - Сейчас пойду дверь открою! - пригрозил Леха. - Будешь тогда не со мной, будешь тогда с ним разговаривать!
    Петро зарычал, сорвался с места и, тяжело бухая - ногами, устремился к двери. Открыл пинком и исчез в сенях. Громыхнул засов, скрипнули петли, и что-то с хрустом упало в ломкий подмерзший снег.
    - На, подавись! Крохобор!
    Снова лязгнул засов, и Петро с безумными глазами возник на пороге. Пошатываясь, подошел к табуретке. Сел. Потом застонал и с маху треснул кулаком по столешнице. Банки, свечка, стаканчики - все подпрыгнуло. Скрипнув зубами, уронил голову на кулак.
    Леха лихорадочно протирал стекло. В светлом от луны дворе маленький инопланетянин поднял посадочную ногу и, бережно обтерев ее лягушачьими лапками, понес мимо невредимого сарая к калитке. Открыв, обернулся. Луна просияла напоследок в похожих на мыльные пузыри глазах.
    Калитка закрылась, звякнув ржавой щеколдой. Петро за столом оторвал тяжелый лоб от кулака, приподнял голову.
    - Слышь... - с болью в голосе позвал он. - Только ты это... Смотри не обмани. Обещал склепать - склепай... И чтобы раздвигалась... Чтобы на двенадцать метров...

    © Любовь и Евгений Лукины 1990г.
  • Кошка с Собакой - Часть 1, Соль кончилась

    1. Соль кончилась
    2. Рыбалка
    3. Отпуск
    4. Новый год
    5. Родня

    Соль кончилась. Всегда была, а тут «на тебе».
    - Я без соли жрать не могу - сказала собака.
    - Соль и ниебёт - поддакнула кошка.
    Сам я тоже ощутил охуенный недостаток этого минерала в организме, а главное в еде, которую пытался готовить. Раньше за пополнением природных ресурсов следила жена, но уже месяца три, как мы разошлись. Она съебала к молодому и прыщавому студенту заканчивающему последний курс престижного вуза и судя по всему имеющим прекрасное будущее и шанс через пару лет стать менеджером крупного звена. Я сострил, что крупы бывают у лошадей, но жена только самодовольно хмыкнула, после чего получила по еблу, что стало моим разрешением на расторжение брака. Забрала с собой все свои шмотки, диски какого-то Брайана Ферри. Явного гомосека. Знал бы раньше, что она эту хуйню слушает - сжог бы их собственноручно (её и диски). И ушла. А что соль в доме заканчивается - ни хуя не сказала. Я, как натура подверженная лёгким запоям тоже не отследил этот вопрос.

    Пока с горя пьянствовал, кое какой хавчик готовили кошка с собакой.
    - Теперь сам за своими выблядками убирай! – ещё один из упрёков брошенных мне перед уходом.
    Выблядки к стати вели себя достойно, тут она напиздела. Например, она так и не знала, что они по нашему разговаривать умеют. И чистоплотные очень были. Пока я неделю куролесил, даже не напоминали о себе. Куда срать ходили, "член" его знает…

    Вообще они у меня самостоятельные, кошка частенько в душе моется, собака та ваще телек фтыкает, в осоновном правда, про Ивана Затевахина, но хоть не МТВ ебучее. Диалоги о рыбалке они вдвоём смотрят. Обсуждают чего-то потом до хрипоты. Любят футбол.

    Ну так вот, пока я зажигал коньячные звёзды, они тихо паслись, где то на вольных хлебах. А как у меня отходняки начались, то засуетились, смотрю, кошка мне бульончик несёт, собака за кефиром сбегала. Одно слово достойно себя проявили, не то, что жена бывшая. Вот, какого спрашивается хуя, она сьебалась? Деньги я нормальные зарабатываю, еб её по графику, на маникюры с соляриями всегда реагировал положительно - следи за собой и будешь любима, в затяжное блядство не пускался. Нет же, захотелось ей прыщей молодых подавить. Да и "член" на неё.

    Стал я за солью собираться. Оделся. Сказал собаке, чтобы громко телек не врубала и вышел. Утро выдалось морозным. Пожалев, что забыл про шапку (да и про зиму тоже как то забыл), я потрусил к ближайшему магазину. Надо вам сказать, что кассиршей там работает пресимпатичнейшая баба. Лет так за тридцатник, но типаж просто блеск. Я уж давно хотел её на бефстроганоф пригласить, да как-то не срасталось. И вот иду я и твёрдо решаю, что в этот раз заведу знакомство. Купил соль, шампанского пару флаконов, какой-то романтической закуски типа морских ракообразных, ну и просто еды. Подхожу к кассе. Сидит Она. И народу ни кого.
    - Доброе утро!
    - Здравствуйте.
    - Как настроение?
    - Как обычно.
    - Вы до скольки сегодня работаете?
    - До восьми.
    - Я могу за вами заехать?
    - Зачем?
    - С целью пригласить на приятный вечер.
    - У меня дела.
    - В смысле месячные?
    - Мужчина, вам пошутить не скем?
    - Какие уж тут шутки, встретил женщину своей мечты, иду ва-банк.
    - Вы у меня уже два года коньяк покупаете, и только теперь мечту разглядели?
    - Да всё коньяк мешал.
    - С чем мешали? – подъёбывает, это хорошо.
    - С любовью к вам.
    - Что-то долго собирались.
    - Запрягаем долго, а едем - ветер в ушах!
    - Ну ладно, приходите после восьми –внезапно согласилась она.

    Ворвался в квартиру, кричу:
    - Генеральная уборка!
    Пять часов мы приводили хату в порядок. Собака перемыла всю посуду, кошка бельё перегладила. Я тоже принимал активное участие, главным образом безжалостно уничтожая воспоминания о супруге.
    - Ну что, сегодня ебаться будешь? – кошка такие моменты просекает на раз два.
    - Планирую, вы только сразу человека не пугайте своими разговорами.
    - Чё молчать весь вечер? – собака из кухни кричит.
    - Ну хотя бы в начале помолчите, а то опять про рыбную ловлю начнёте пиздеть, и слова не вставить будет.
    Приготовил салат оливье. Ракообразных отварил. Посолил всё. Соль то теперь есть, хули.
    - Цветы купи, долбаёб – кошка как всегда дело говорит.
    Побежал к метро за букетом. Долго выбирал. Хотелось покорить даму. Решил удивить её розами. Когда принёс букет домой, зверьё морды скривило.
    - Это чего, типа нестандартный ход? - кошку эту убью когда-нибудь!
    - Вам нихуя не нравится я погляжу? – разозлился я не на шутку.
    - Купил бы по необычней чего-нибудь.
    - Чего?
    - Хризантемы или ирисы, баб эти розы уже заебали.
    Делать нехуй, побежал опять к метро. На этот раз купил хризантем охуенно яркой расцветки. На контрасте с сугробами смотрелось очень даже ничего. Дома тоже одобрили.
    - А чего с розами делать будешь? - собака интересуется с ухмылкой.
    - Пойду соседке отдам, у неё вчера юбилей был.
    - Толковая мысль! - собака уважительно почесалась за ухом.

    Звоню к соседке в дверь.
    - Кто там?
    - Марина, это я, сосед из двенадцатой.
    Открывается дверь, на пороге Марина. Тоже к стати ничего себе баба.
    - У тебя праздник был, вот с опозданием, но всё же вручаю букет!
    - Ух ты! Спасибо! Проходи.
    - Да ну, муж ревновать начнёт.
    - Какой муж, я ж два года в разводе!
    - Да не, извини, некогда, завтра заскочу.
    - Своей скажи, что бы телек не врубала на полную.
    - Да мы разошлись.
    - Чего это вдруг? Ты же вроде не безобразничал? – и так с прищуром на меня смотрит.
    - Другого нашла.
    - Ну и дура! А ты точно зайти не хочешь?
    Ну хули ей сказать, ясен пень хочу я к ней зайти, да только вот в другой раз придётся.
    - В другой раз, извини, ни как сегодня не получается.
    - Ну ладно, буду ждать, спасибо ещё раз за цветы.

    Так и пошёл я к себе со стоящим хуем. Пока ходил, животные хлеб порезали, колбасу твёрдого копчения, сыр. Открыли банку селёдки и начали вынимать из неё кости. Надо сказать, что лучше кошки кости ни кто не вынимает. Чувствуется знание предмета.
    - Лук тогда порежь – собаке говорю.
    - Ты время не проеби, уже без пятнадцати- собака напоминает.
    Ломанулся в ванную, побрился на скору руку. И в восемь я был готов.


    Тётя нервно перетоптывалась недалеко от магазина.
    - А я думала, что вы на машине заедете… - разачаровано протянула она, обиженно оттопырив нижнюю губу.
    - Да тут до меня не далеко! – главное, чтобы она оглобли не завернула, сила и натиск.
    - А я думала, что мы в ресторан поедем…- опять разочарование.
    Что ж ты ссука так много думаешь то? Я в свою очередь подумал.
    - У меня замечательный ужин приготовлен, я кулинар по призванию – засераю ей мозги как могу, она ни с места.
    - Ну не знаю, надо подумать… - пиздец, она похоже мама буратино, деревянная напрочь.
    - А чего думать, пошли – я под руку её «цап» и поволок ненавязчиво, она пошла как маринованая минога, как будто мысли, которые она думает, на месте остались, а только ноги пошли.
    - А что за ужин? - мысли похоже догнали.
    - Так, креветки, ну… салатик, шампанское, селёдочка под водочку…
    - Я водку не пью! – нервно она меня перебила как то.
    - Беременные? – галантно подшучиваю.
    - Почему сразу беременные, просто не пью!
    - Есть красное вино, чилийское.
    Вот ведь блин какая дура оказалась, не угодишь. Может и зря веду, не обломится мне пиздятинки у такой.

    Заходим ко мне. Втречать выходят сначала собака, потом кошка. Появляются с паузой в пару секунд из кухни, потом садятся и смотрят. Гостья, глядя на них, произносит два слова, первое, когда выходит собака:
    - Собака…
    второе, когда выходит кошка:
    - Кошка…
    Я смотрю, у кошки язык аж чешется чего–нибудь пиздануть. Молучи, думаю, а то тётю сразу в «карету» загрузим.

    Показал где ванная, вернулся к «своим». Кошка ушла в комнату, а собака сидит, меня ждёт.
    - Знаешь - тихо мне говорит- она конечно ничего, но с интеллектом проблемы.
    - Главное, что-бы дала, остальное в принципе неважно. – высказываю свою мысль я.
    - И, помоему, мы с кошкой её тоже не вдохновили.
    - Идите смотрите телевизор, и постарайтесь не ляпнуть чего-нибудь.
    - Ага, нет ни чего обычнее, чем кошка и собака, которые смотрят телек. – и собака прихохатывая убралась в комнату.
    - С кем ты там говоришь? – удивлённый голос из ванной.
    - Сам с собой, привычка от армии осталась.
    - А где служил?
    - РВСН.
    - Что это такое?
    - Ракетчики…
    - Ой как интересно, а говорят там у ракетчиков радиация сплошная?
    - Где? Там? – как меня заебали эти вопросы про радиацию.
    - В ракетах наверное, да и вокруг ракет.
    - Нет там ни чего, и ракет уже нет, одна бутафория.
    - Как это нет, а если война?
    - С кем?
    - С Американцами.
    - У них то тоже бутафория, ракеты пластмассовые, а внутри отходы жизнедеятельности.
    - А что это такое?
    - Это? Говно!
    Мысленно я выл. Из комнаты доносилось сдавленое сопение и только тётя хлопала глазами и ничего не понимала.
    - Фу, как грубо - сказала она наконец.
    Всё таки, когда она за кассой сидела, казалась поостроумнее. Проходим в комнату. Я сажаю гостью на почётное место, сам открываю шампанское. Кошка с собакой как истуканы вперились в телек. По телеку футбол. Я, бля, дурень на автомате как спрошу:
    - Кто играет?
    - Наши и не наши. – кошка у меня острит будь здоров!
    Тётя хуяк и сразу с копыт. Лежит без движения, как Ленин. Ну что, кричу кошке, спасибо бля, поебался от души! Собака ломанулась за наштырём. Орёт из кухни:
    - Где эта вонючая бутылочка?
    В дверь звонок. Ебать, это ещё кто припёрся?
    - Кто там?
    - Я - жена ушедьшая.
    - Тебе какого хуя надо? Иди к своему хуесосу, Брайана Ферри ему в жопу засунь!
    - Я забыла кое-что, хочу забрать, а он к стати рядом стоит, а то я боюсь, что ты меня уничтожишь физически, в состоянии аффекта.
    Собака подбежала, шепчет, что-бы я не открывал, а слал её на "член" (вниз по лестнице).
    Тётя глаза приоткрывает, ни хуя не понимая крутит головой, одним словым возвращается из комы. Кошка ей протягивает стакан воды:
    - выпейте, поможет, бля буду…
    Как она заорала! Кошка аж зашипела с испугу, проявила естественную животную реакцию. Кричит мне:
    - Она ёбнутая, орёт как телевизор.
    - Нехуй языком молоть потому-что! – я пездец какой злой. Кассирша опять отрубилась.
    - Что, уже блядей навёл? – жена самодовольно подъёбывает из-за двери. И кто-то вторит ей прыщавым голосом.
    Распахиваю дверь, (откуда у меня бутылка шампанского в руках оказалась "член" его знает), и сразу Брайану Ферри бутылкой по голове, так, на всякий случай, чтоб не мешал потом.
    Бывшая тоже заорала. Вбегает в комнату:
    - Телефон, где телефон, скорую срочно… - визжит.
    В коридоре стоит собака, и глядя на неё спокойным голосом просит.
    - Не звоните никуда, бутылка всё равно не разбилась, значит соскользнула, а сознание он от страха потерял, потому как молодой ещё. А вы забирайте, что забыли и уёбывайте по хорошему, у нас и без вас полна "попа" огурцов.
    Та аж засипела, и тоже в отрубон. Из комнаты футбольный комментатор орёт «ГООЛ!!!». Ссука Пошкус забил когда не надо. Слышу, дверь на лестнице открывается, Марина кричит:
    - Да убавь ты свой телек, орёт же как подорванный, ещё и дверь расхлебястал!
    Вот только её не хватало тут ещё. Кошка с собакой подходят:
    - Ты извини, но мы на балкон съёбываем, а то слишком жарко становится, как в мартеновской печи.
    - Уёбывайте, сталевары.
    Выбегаю на лестницу. Там Марина с интересом разглядывает будущего менеджера крупного звена.
    - Этот что-ли?
    - Что «этот»?
    - Новый избранник.
    - Ааа, ага, он, пидарас.
    - Живой хоть?
    - Сорбака сказала, что ни чего страшного.
    - Кто?!
    - Тьфу блин, ну одним словом всё нормально, по касательной задел.
    - Ну тогда пойду успокою твою…
    Марина шагнула в прихожую, я молча ждал реакцию.
    - Ни хуя себе…, прямо ледовое побоище! А это то кто?
    - Так, знакомая, зашла в гости…
    - Дак это же кассирша из нашего магазина, она то тут за каким бесом? «Твоя» её вырубила?
    - Да.
    - Ты вот что, иди на балкон, перекури, а я тут их приведу в чувство.
    Выхожу на балкон, сидят мои красавцы, морды довольные. Я закурил. Через минут десять заходит Марина.
    - Всё, все разъехались. Эта, из магазина которая, бегом убежала.
    - Спасибо. И , к стати, не хочешь ли шампанского?

    © 10метровахуительногопровода


© 2004-2007 XXLive.RU
Rambler's Top100